Похожие публикации

В. И. Матвиенко приложение n 1
Документ
задачи и механизмы реализации государственной политики по снижению масштабов злоупотребления алкогольной продукцией и профилактике алкоголизма среди ж...полностью>>

В. И. Матвиенко приложение n 1
Документ
Постановление Правительства Санкт-Петербурга от 17.11.2010 N 1524(ред. от 29.12.2012)"О мерах по снижению масштабов злоупотребления алкогольной продук...полностью>>

В. И. Матвиенко приложение n 1
Документ
3 │Подготовка предложений о внесении│ 01 г....полностью>>

В. И. Матвиенко приложение n 1
Документ
│культуре и спорту │ │ │детско-юношеской спартакиады│ │ │ │ │Санкт-Петербурга; │ │ │ │ │спартакиады молодежи│ │ │ │ │Санкт-Петербурга допризывного│ │ ...полностью>>



Становление и развитие органов принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в рсфср в 1918-1991 гг.: Историко-правовое исследование

Возвращаясь к последствиям принятия Декрета № 1, отметим, что практически повсеместно на всей территории бывшей Российской Империи стали создаваться органы, отвечающие за исполнительное производство.

На практике функции по принудительному исполнению осуществляли органы, терминологическое наименование которых в разных административно-территориальных единицах было различным. Например, в Белгородском уезде Курской губернии действовал исполнитель судебных решений3, в Воронежской губернии действовал судебный исполнитель4, в Курском уезде принудительным исполнением занимался исполнитель решений5. В некоторых губерниях также действовали судебно-исполнительные комиссары1, которых некоторые исследователи, к примеру, А.В. Чекмарева ошибочно приравнивают к судебным исполнителям2. Мы не согласны с такой позиции и утверждаем, что, несмотря на терминологическую схожесть данных понятий, эти лица были разными категориями служащих. Это объясняется тем, что первые занимались принудительным исполнением решений по гражданским категориям дел, а вторые – по делам уголовным. Судебно-исполнительные комиссары состояли при губернских, городских и уездных следственных комиссиях и осуществляли функции по приведению в исполнение приговоров по уголовным делам. Так, в Воронежской губернии в 1919 г. на государственной службе состояло 14 судебно-исполнительных комиссаров3.

Относительно терминов «судебный исполнитель» и «исполнитель судебных решений» можно пояснить следующее. Анализируя документы строгой отчетности Уездного бюро юстиции Валуйского4, Белгородского5, Курского уездов6 и материалы судебной практики народного суда Белгородского уезда7 и судебных учреждений Курского уезда8, можно сделать вывод о тождественности этих двух понятий. Какие-либо различия как в организационном статусе, так и в объеме их полномочий отсутствовали9. На наш взгляд, подобные разночтения в наименовании этих органов объяснялись отсутствием какой-либо системной составляющей в их деятельности, неоднородностью судебной практики по вопросам принудительного исполнения, что не позволяло на тот момент выработать единого названия для лиц, реализующих процедуру исполнительного производства. По нашим наблюдениям термин «судебный исполнитель» укоренился в отечественном законодательстве и практике судебных учреждений во второй половине 1918 г. Это было связано с принятием в 1918 г. положения о народном суде, которое официально на общегосударственном уровне оформило орган принудительного исполнения – судебных исполнителей1. Некоторые источники содержат ссылки и на прямые указания высших органов управления судебным учреждениям относительно необходимости смены названия «судебный пристав» на «исполнителя судебных решений»2.

В некоторых правовых актах местного значения также содержались предписания о необходимости устранения из правового оборота термина «судебный пристав»3. Такие нормы, к примеру, содержались в Инструкции по организации судов Курской губернии, изданной Курским Губернским Советом народных комиссаров. Данный акт состоял из нескольких разделов, один из которых назывался «исполнители решений». Согласно этому разделу определялось правовое назначение «исполнителей решений» и порядок их организации в Курской губернии. Исполнители решений учреждались вместо ранее действовавших судебных приставов для приведения в исполнение решений окружного суда4. Действительно, вопреки нормам Декрета № 1 в некоторых местностях по-прежнему продолжали свою работу окружные суды. Это было вполне объяснимо ввиду того, что произвести полномасштабное упразднение окружных судов по всей территории страны и одновременно создать взамен них новые судебные установления было невозможно. На это требовалось не только время, но и четкое представление о характере и объемах предстоящей работы по судоустройству.

Исполнителей решений в каждой губернии было определенное количество, которое зависело от площади территории губернии и ее состава. Возьмем, к примеру, численность исполнителей решений Курской губернии, которая в 1917 г. выглядела следующим образом. В губернии действовало 15 исполнителей решений: 1 – в г. Курске, 1 – в г. Белгороде, 13 – в остальных уездах1.

Судебные исполнители состояли на службе при особых коллективных органах – Уездных бюро юстиции и входили в их личный состав2. Бюро юстиции представляли собой совещания народных судей, которые осуществляли и координировали работу всех органов юстиции на территории соответствующего уезда. На них возлагались обязанности по наблюдению за деятельностью органов юстиции в соответствующем уезде и проведению совещаний в губернском отделе юстиции. Также они осуществляли карательные меры в случае обнаружения преступных действий в уездных органах юстиции, организовывали выездные сессии народного суда и давали заключения по возникавшим юридическим вопросам3.

В последующем судебные исполнители являлись служащими Уездных бюро юстиции и одновременно входили в штаты народных судов. Например, исполнитель судебных решений по Белгородскому уезду Кугот С.Л. значился в Уездном бюро юстиции и входил в штат народного суда. Об этом свидетельствуют следующие документы. В требовательной ведомости на выдачу содержания личному составу народного суда и следственной комиссии за ноябрь 1920 г. в п. 49 был зарегистрирован Кугот С.Л. с пометкой в графе «должность» – исполнитель судебных решений4. За тот же год в требовательной ведомости на выдачу личному составу Уездного бюро юстиции содержания в п. 50 значился Кугот С.Л. с пометкой в графе «должность» – исполнитель судебных решений5. Но впоследствии подобная ситуация «двойного» учета судебных исполнителей при разных органах была устранена, и судебные исполнители учреждались исключительно при Уездных бюро юстиции6.

Судебная практика того времени показывает, что, как правило, в одном уезде на службе состоял один судебный исполнитель1. В необходимых случаях, а именно при невозможности осуществления исполнения одним судебным исполнителем количества дел по соответствующему судебно-исполнительному участку, по ходатайству Уездного бюро юстиции перед Губернским отделом юстиции могла быть учреждена вторая должность судебного исполнителя. Реализация данной меры ставилась в прямую зависимость от возможностей местного бюджета2. Довольно распространены были случаи, когда после учреждения второй должности судебного исполнителя возможность выплаты вознаграждения за его деятельность отсутствовала вследствие дефицита бюджетных средств. В этом случае Уездное бюро юстиции ходатайствовало перед Губернским отделом юстиции об открытии кредита для выплаты вознаграждения второму судебному исполнителю уезда3.

Процедура поступления на службу в качестве судебного исполнителя инициировалась лицом, изъявившим желание получить соответствующую работу. Для зачисления на должность судебного исполнителя претендент должен был подать заявление на имя комиссара юстиции конкретного уезда. Законодательно оформленных требований к должности судебного исполнителя государство не предъявляло. Однако на практике сложились свои негласные требования к кандидатуре судебного исполнителя.

Заявление состояло из двух частей. В первой части излагалось само волеизъявление лица быть зачисленным на должность судебного исполнителя. Вторая часть была представлена анкетой4. Претендент должен был ответить на ряд вопросов: имя и дата рождения, пол, семейное положение, образование, военная служба, предыдущее место работы, должность, текущее место работы, особые навыки5. Анкеты судебных исполнителей составлялись в нескольких экземплярах. В течение двух дней со дня утверждения на должность один экземпляр анкеты представлялся в соответствующие территориальное подразделение комиссариата юстиции, а второй экземпляр приобщался к личному делу1. За умышленное незаполнение анкеты или за сообщение в анкете ложных сведений виновное лицо подлежало уголовной ответственности2.

Немаловажным условием поступления на службу было отношение кандидата к власти советов и его трудовые отношения при Российской Империи. Так, Валуйским Уездным исполнительным комитетом гражданину Неженцеву А.В. было отказано в назначении на должность судебного исполнителя ввиду того, что он «при старом строе занимал должность судебного пристава и одобрительно относился к политике царской власти»3. Подобные примеры связаны с тем, что государственная власть не признавала ранее существовавшие традиции и устои Российской Империи и критически смотрела на государственно-политические и социально-экономические достижения дореволюционного периода. Отношение претендента на должность к власти советов и его прежний трудовой статус выяснялись путем проведения собеседования. Но ввиду острого дефицита квалифицированных кадров все же имели место отдельные случаи назначения судебными исполнителями лиц, работавших судебными приставами в дореволюционный период 4, т.к. они уже обладали необходимыми познаниями в сфере исполнительного производства, и государству не требовалось производить дополнительные расходы на их обучение. В дополнение к этому в силу характера своей работы они хорошо были знакомы с территорией, на которой проходили службу, и знали местное население и его особенности. Так, среди 15 судебных исполнителей Курской губернии 3 работали судебными приставами еще до революции 1917 г. в Курском окружном суде5.

В случае правильного заполнения заявления и положительных результатов собеседования комиссар Уездного бюро юстиции ставил на заявлении отметку «в зачислении на должность не возражаю». Следующим этапом было составление акта, который именовался «отношением» Уездного бюро юстиции. «Отношение» представляло собой документ, в котором излагалось содержание самого заявления. Как и на заявлении, на «отношении» комиссаром ставилась отметка «в зачислении на должность не возражаю». Если комиссар возражал в зачислении претендента на должность по каким-либо мотивам, то дальнейшее движение дела было невозможным. Возможности обжалования решения комиссара у противной стороны не было.

Для последующего утверждения «отношение» направлялось в Уездный исполнительный комитет1. Именно органам исполнительной власти принадлежало решающее слово в вопросе одобрения кандидатуры потенциального претендента на должность судебного исполнителя. Уездный исполнительный комитет после поступления «отношения» назначал дату и время заседания для рассмотрения вопроса об утверждении кандидатуры испытуемого на соответствующую должность. В заседании принимали участие секретарь, председатель Уездного исполнительного комитета и иные лица. Под иными лицами в конкретном случае следует понимать компетентных лиц, специально привлекавшихся с целью оценки правовых навыков кандидата. При возникновении спорных вопросов в некоторых случаях допускалось присутствие комиссара Уездного бюро юстиции. Весь процесс фиксировался в протоколе заседания уездного исполнительного комитета. При любом исходе дела выписку с мотивировочной и результативными частями направляли обратно в Уездное бюро юстиции. Возможности обжалования решения исполнительного комитета у заинтересованной стороны не было.

Непосредственно определение на службу судебного исполнителя или увольнение с таковой входило в исключительную компетенцию Губернского Совета народных судей, который в случае принятия решения о назначении издавал соответствующее распоряжение и приказ1. Данные акты или их копии направлялись в Уездное бюро юстиции и в Уездный исполнительный комитет.

Процесс поступления на должность судебного исполнителя носил многосоставной характер. Сложность и продолжительность инстанционного порядка рассмотрения и утверждения кандидатур на должности судебных исполнителей вполне отражали всю специфику внутриполитических отношений в государстве советов. С одной стороны, это – ярко выраженный, доминирующий характер участия исполнительных органов власти практически во всех сферах жизнедеятельности общества и государства, с другой – системная несогласованность судебных учреждений и органов юстиции, что порождало подобного рода «удлиненные и затянутые» процедуры.

Как показывает комплексный анализ дел за 1918-1919 гг., возрастной ценз для судебных исполнителей составлял не менее 35 лет2. Данное обстоятельство неразрывно было связано с цензом образовательным. При зачислении на должность предпочтения отдавались лицам, получившим высшее образование и имевшим стаж работы в органах юстиции. Например, в анкете судебного исполнителя народного суда Валуйского уезда Рябинина П.А. содержатся данные о том, что он закончил высшее учебное заведение и в течение одного года служил помощником народного нотариуса3. В заявлении Петрова В.А. указывается о наличии высшего образования и стажа работы в Петроградском народном суде в течение восьми месяцев4. В составленных в ходе поступления на должность «отношениях» на указанных лиц за подписью комиссара юстиции Валуйского уезда говорилось следующее «оценивая знания и навыки гражданина Рябинина П.А. … по указанным мотивам, на мой взгляд, он имеет значительное превосходство перед другими кандидатами и в полной мере способен работать судебным исполнителем…»5. Аналогичный вывод содержался и во втором «отношении»1. Как видим, юридический стаж и наличие образования в совокупности представляли собой весомое преимущество, которое положительным образом сказывалось на отношении должностных лиц к соответствующим кандидатам.

Важной особенностью судоустройства РСФСР того времени являлось то, что этот процесс не был узконаправленным. Он не замыкался на создании какой – либо одной сферы правоотношений, а скорее наоборот, был разносторонним, т.е. старался охватить максимальное количество институтов судебной власти и учесть все нюансы функционирования судебных учреждений. К примеру, по аналогии с институтом судебных приставов дореволюционного периода, для поддержания порядка в судах была предусмотрена возможность привлечения лиц, обеспечивающих такой порядок. Этими лицами были распорядители. Распорядитель – это лицо по вольному найму. Им мог быть гражданин, достигшей совершеннолетнего возраста, не имевшей судимости и не привлекавшийся к уголовной ответственности. Для этого необходимо было подать в письменном виде заявление на имя председателя окружного суда. После рассмотрения заявления и одобрения кандидатуры распорядителя издавался приказ об утверждении конкретного лица на эту должность. Как правило, должность распорядителей носила временный характер и учреждалась только в необходимых случаях, когда из материалов дела судом усматривалась возможность ненадлежащего поведения кого-либо из сторон процесса. Вероятно, подобное обстоятельство связано с экономической стороной деятельности судебных органов. Иными словами, данная мера применялась в целях сокращения расходов на содержание судов. Обычно предусматривалось две категории распорядителей – одна по гражданскому отделению и одна – для отделения уголовного. Распорядителям выплачивалось вознаграждение из средств местного бюджета2.

После массового учреждения органов принудительного исполнения в лице судебных исполнителей на практике возник закономерный вопрос о необходимости правовой регламентации их деятельности1. Ведь каких-либо общегосударственных актов, закрепляющих порядок организации и правила принудительного исполнения, на тот момент принято не было.

Важным представляется обстоятельство, согласно которому процедура исполнительного производства вплоть до 1920 г. осуществлялась по правилам Устава гражданского судопроизводства 1864 г. (далее – УГС 1864 г.)2.

В связи с этим для адаптации исполнительного производства к новому порядку организации и деятельности судебных учреждений некоторые Губернские Советы народных судей3 вырабатывали особые распоряжения и наказы, которые служили в качестве временных инструкций для судебных исполнителей. К примеру, как неоднократно отмечалось в докладах судебных исполнителей, в частности, судебного исполнителя Курской губернии Ефремова О.П., «старая система судебных приставов изжила себя и неприменима в теперешних условиях. Отношения, которые были прежде, сильно изменились. Необходимо на новых началах решить вопросы исполнения решений и приговоров судов и дать нам возможность хорошо исполнять нашу работу» 4.

Одной из первых, разработанных для судебных исполнителей инструкций, была инструкция Петроградского судебного округа. Инструкцией утверждался специальный орган — Коллегия судебных исполнителей — для исполнения решений народных судов по гражданским и охранительным делам, а также для других исполнительных действий. Коллегия, возглавляемая заведующим, состояла из судебных исполнителей, каждый из которых имел свой территориальный участок, а также делопроизводителей и рассыльных. Количество судебных исполнителей устанавливалось районными советами и исполкомами рабочих и солдатских депутатов. Была определена и компетенция судебных исполнителей. Судебные исполнители действовали от имени и в интересах государства, их действия охранялись государственной властью и, как следствие, были подкреплены мерами государственного принуждения. При противодействии или оказании сопротивления судебному исполнителю он мог пригласить вооруженную силу. Финансирование их деятельности, в том числе и выплата заработной платы, осуществлялось за счет государства из средств местных бюджетов. Таким образом, судебные исполнители приобрели статус государственных служащих, находящихся на государственном финансировании и пользовавшихся в случае необходимости мерами государственного принуждения. Несмотря на небольшой объем и недостаточную регламентацию отдельных вопросов исполнения судебных решений, в отсутствие иной правовой регламентации деятельности судебных исполнителей, принятая инструкция была достаточной эффективной. Анализируя положения инструкции, например ст. 15, можно сделать вывод о том, что процессуальная самостоятельность у судебных исполнителей как таковая отсутствовала. Ведущую роль в процедуре исполнения занимал суд, который осуществлял контрольно-надзорные функции и общее руководство деятельностью судебных исполнителей1.