Похожие публикации

Оао «ак «Транснефть» объявляет открытый конкурс с предварительным квалификационным отбором по выбору поставщика товаров для организаций системы «Транснефть»
Конкурс
ОАО «АК «Транснефть» объявляет открытый конкурс с предварительным квалификационным отбором по выбору поставщика товаров для организаций системы «Транс...полностью>>

Информационная справка Кафедра Истории физической культуры, спорта и Олимпийского образования (1)
Документ
По дисциплине «Генезис и развитие международного спортивного и олимпийского движения». Для магистрантов 2 курса института Научно-педагогического образ...полностью>>

Экран сдачи макулатуры в период с 23 августа по 13 ноября 2013 года
Документ
9 «Г» Денисенко Светлана Александровна 174 10 «Б» Гуринович Ольга Николаевна 159 5 «Г» Боднарук Лариса Вячеславовна 155,...полностью>>

Распоряжение 21. 10. 2013 №24 п. Денисовский Об архивном деле в администрации Денисовского сельского поселения
Документ
В целях обеспечения хранения и учета документов, образующихся в деятельности поселения до сдачи их в архивный отдел и в соответствии с Федеральным Зак...полностью>>



Становление и развитие органов принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в рсфср в 1918-1991 гг.: Историко-правовое исследование

Нельзя не сказать и о том, что работа судебных исполнителей на протяжении всего рассматриваемого периода характеризовалась рядом трудностей.

Во-первых, значительная нагрузка и недостаточная регламентация института исполнительного производства не позволяли надлежащим образом осуществлять судебным исполнителям их функции. Так, за 1921 г. судебному исполнителю Белгородского уезда Куготу С.Л. поступило для исполнения 108 дел, из них фактически окончено исполнением – 87 дел, окончено по иным основаниям – 4 дела, всего окончено – 91 дело, остаток на 01.01.1922 г. – 17 дел1. Отсутствие единых правил исполнения и низкий уровень развития законодательства об исполнительном производстве отрицательно сказывались на результативности работы судебного исполнителя. Важное значение в вопросе оказания правовой помощи судебным исполнителям принадлежало председателю Уездного бюро юстиции, т.к. в случае возникновения проблемных вопросов судебный исполнитель обращался за содействием именно к нему. Такое обращение не оформлялось документально, а носило устный характер. Содержание просьбы судебного исполнителя позднее находило отражение в отчетах председателя Уездного бюро юстиции, которые в обязательном порядке направлялись в Губернские бюро юстиции. В типовых отчетах председателя бюро юстиции, к примеру, Белгородского уезда за 1920 г., содержался раздел, касающийся деятельности камеры судебного исполнителя. В случае необходимости, после статистических сведений или в примечании к этому разделу, председателем письменно высказывалась просьба о разъяснении отдельных организационных или процессуальных вопросов, например, связанных с порядком производства описи или реализации арестованного имущества1.

Во-вторых, серьезным препятствием был фактор «территориальности». Судебным исполнителям в ходе исполнительного производства практически ежедневно приходилось преодолевать значительные расстояния. Приведем следующие данные. За годичный период работы судебным исполнителем Куготом С.Л. было сделано поездок свыше 3х верст – 51, всего сделано верст – 15312. Если принять во внимание то, что площадь Белгородского уезда составляла 2625,5 верст3, то за год службы судебный исполнитель преодолевал территорию более чем в половину территории уезда. В условиях неразвитой инфраструктуры и транспортных путей сообщения подобная нагрузка была весьма высока. Кроме того, даже если судебный исполнитель пользовался услугами частных извозчиков, то ему не предоставлялось никаких транспортных льгот, и плата за проезд, к примеру, в соседнюю волость была равна 1/3 его месячной заработной платы4.

В-третьих, низкий уровень оплаты труда судебных исполнителей по сравнению с объемом и характером выполняемой ими работы также не способствовал повышению уровня и качества исполнения судебных решений. Исследуя финансовые документы Белгородского Уездного бюро юстиции, можно отметить следующую градацию заработной платы личного состава. Из девяти должностей Уездного бюро юстиции судебный исполнитель занимал третье место по размеру среднего месячного вознаграждения. Так, курьер Уездного бюро юстиции получал – 122 руб., корреспондент – 162 руб., исполнитель судебных решений – 223 руб., помощник секретаря – 223 руб., секретарь – 243 руб., консультант – 610 руб., нотариус – 622 руб., народный судья – 622 руб., председатель уездного бюро юстиции – 776 руб.5. Таким образом, судебные исполнители не относились к числу работников с высоким уровнем материального достатка.

В-четвертых, отсутствие единых, законодательно оформленных правил организации и деятельности судебных исполнителей, не являлось условиями для успешной реализации судебных актов. Во многом судебные исполнители руководствовались локальными нормативными актами, которые вырабатывались Советами народных судей1. Но такие акты не отличались содержательностью с точки зрения регламентации деятельности судебных исполнителей2.

Пятое обстоятельство заключалось в том, что судебные исполнители практически не пользовались отпуском. Несмотря на то, что законодательно такая возможность им предоставлялась, фактическая реализация указанного права была весьма затруднительна по следующим основаниям. Во-первых, на место судебного исполнителя, который собирался воспользоваться отпуском, необходимо было найти замену из числа компетентных служащих. По причине того, что создание резерва судебных исполнителей при Уездных бюро юстиции предусмотрено не было и запасные должности (как это было сделано относительно народных судей), отсутствовали, найти замену представлялось крайне сложно. Если замену на должность все-таки удавалось найти, то замещение осуществлялось на основании распоряжения Губернского отдела юстиции. Второе основание – судебный исполнитель не должен был быть «опорочен по суду», т.е. не привлекаться к юридической ответственности3. Третьим основанием была необходимость окончания всех имеющихся в производстве дел4. На наш взгляд, такая сложная совокупность оснований явно не позволяла судебному исполнителю реализовать свое право на использование отпуска.

Шестой фактор был представлен чрезмерным количеством дел, по которым требовалось возбуждение исполнительного производства, а также отсутствием условий для расширения штатов судебных исполнителей. На разных судебно-следственных участках численность исполнительных производств варьировалась от 70 до 300 дел в месяц. Обратимся к частным примерам. Статистика движения дел судебного исполнителя Дмитриевского уезда Курского губернии выглядела следующим образом. Остаток неисполненных дел на 01 января 1919 г. составлял 291 дело. За полгода судебным исполнителем было приведено в исполнение всего 27 дел, и еще 9 дел были возвращены в суд1.

Седьмое обстоятельство было связано с низкой численностью судебных исполнителей. Например, в Курской губернии количество судебных исполнителей за 5 лет возросло всего на 2 ед., с 15 ед. (1917 г.)2 до 17 ед. (1921 г.)3, при количестве судебных участков народных судов губернии более 50 ед. (1921 г.).

Недостатки, свойственные как для работы судебных учреждений, так и для органов принудительного исполнения, не только замедляли ход нормального развития соответствующих институтов, но и указывали на необходимость скорейшего проведения судебной реформы. Накопленный нормативный материал и опыт практической судебной и судебно-исполнительной деятельности требовали их скорейшей кодификации и подтверждали потребность в реорганизации судебных учреждений.

Резюмируя изложенное, сформулируем основные положения, отражающие особенности формирования и деятельности органов принудительного исполнения судебных решений в заданный период.

Становление и функционирование двух органически взаимосвязанных институтов власти в первые годы упрочения Российского государства отличались сложным и неоднородным характером. Вплоть до 1922 г. в государстве не существовало законодательных актов, которые регламентировали бы деятельность исполнительных органов. Принудительное исполнение основывалось на нормативной базе, которая была выработана еще в дореволюционный период, и, вопреки негативному отношению власти советов к Российской Империи, она долгое время являлась практически единственным источником, который наиболее подробно регулировал исполнительное производство. Нельзя не отметить тот факт, что, хотя органами юстиции и были предприняты попытки урегулирования деятельности органов принудительного исполнения, все они носили поверхностный характер. Кроме того, большинство нормативных актов тех лет, изданных по вопросам судоустройства, не отличались детальностью и полнотой регламентации деятельности органов исполнения.

Основное внимание в государстве сосредотачивалось вокруг политической борьбы, построения системы государственных органов, гражданской войны и иностранной интервенции, необходимости преодоления экономических и культурологических барьеров отсталости отдельных районов страны, судоустройства. Институт принудительного исполнения как один из важнейших инструментов поддержания эффективности и авторитета судебной власти надлежащим образом урегулирован не был. Ситуация с органами принудительного исполнения усугублялась еще и тем, что фактически четкая концепция развития государства в первые годы его становления и развития, отсутствовала. Во многом учреждение и деятельность отечественной системы судебных органов, а вместе с ней и органов принудительного исполнения судебных решений, основывались на методе проб и ошибок. Принудительным исполнением на разных временных отрезках заданного периода занимались должностные лица и органы государственной власти, такие как: милиция, Красная гвардия, судебные исполнители, волостные исполнительные комитеты. Подобная ситуация негативным образом сказывалась на всех участниках процесса принудительного исполнения, дестабилизировала работу самих исполнительных органов и вносила определенные неясности в порядок осуществления ими своих полномочий и разделения подведомственности. В дополнение к изложенному отметим, что судопроизводство и исполнительное производство строилось, прежде всего, на господствующем в то время революционном правосознании и принципе социалистической законности. Как отмечает Р.С. Абдулин, при избрании и назначении судей вопросы идеологии, преданности политической линии ставились в то время на первое место, а вопросы образования и профессиональной подготовки играли второстепенное значение1.

Некоторые авторы, к примеру, Воронов Е.Н. и Филлипов Н.И., полагают, что унифицировать систему органов принудительного исполнения удалось лишь после проведения реформы 1922 г. и производства последующей кодификационной работы, что, на наш взгляд, не вполне верно2. Употребление в данном контексте термина «система» предполагает существование до 1922 г. четко выстроенной и внутрисогласованной структуры органов, занимающихся принудительным исполнением судебных решений. Подобное утверждение представляется весьма спорным. Этимологическое значение термина «система» в толковом словаре В.И. Даля трактуется как «порядок расположенья частей целого, предначертанное устройство, ход чего-либо в последовательном, связном порядке»3. Словарь С.И. Ожегова приводит следующее определение: «нечто целое, представляющее собой единство закономерно расположенных и находящихся во взаимной связи частей»4.

На наш взгляд, проанализированный выше материал наглядным образом демонстрирует факт отсутствия всякой системной организации органов принудительного исполнения. Не существовало особого ведомства, координационного центра, отсутствовало разделение на соподчиненные подразделения, не была унифицирована нормативная база, регулировавшая деятельность таких органов. Ведь как справедливо отмечает профессор В.В. Захаров, «инстанционная связь между судами не означает наличия таковых отношений между судебными приставами. В противном случае можно было бы говорить о единой системе канцелярий судов, их секретарей и т.д.» 5.

Исходя из того, что основной массив исполнительных производств приходился именно на судебных исполнителей, мы приходим к выводу, что именно они были передовыми субъектами, приводящими в принудительном порядке решения судебных учреждений. Остальные органы, на которые возлагались исполнительные функции, являлись скорее органами, призванными оказывать содействия судебным исполнителям с целью разгрузки самих исполнителей и удешевления процедуры исполнительного производства.

Что касается правового положения органов принудительного исполнения, то его можно охарактеризовать следующим образом. Судебные исполнители являлись государственным служащими и действовали под руководством и контролем вышестоящих органов, которыми являлись Губернские Советы народных судей, Губернские отделы юстиции и Уездные бюро юстиции. Ввиду этого судебные исполнители действовали от имени государства, являясь частью аппарата принуждения. Они выступали в качестве самостоятельных субъектов юридической деятельности. Самостоятельность судебных исполнителей обуславливалась тем, что они не подчинялись судебным органам и не зависели от них. Хотя исполнительное производство, равно как и общее судопроизводство в стране, осуществлялось по правилам УГС 1864 г., в которых предусматривалась некая зависимость1 приставов от суда, в практике конкретно советских судов она задействована не была. Продолжая дореволюционные традиции2, отечественное законодательство исходило из того, что судебный исполнитель являлся органом государственной власти, а не представителем взыскателя. Судебный исполнитель производил исполнение решения в пользу взыскателя по поручению государства. Взыскатель не вмешивался в деятельность судебного исполнителя. Он мог лишь оказывать влияние на судебного исполнителя путем принесения жалобы на его действия или медлительность исполнения в вышестоящий орган. Сам же институт судебных исполнителей принадлежал к исполнительной власти. Исполнители входили в штаты Уездных бюро юстиции, которые на практике осуществляли руководство по частным вопросам, возникавшим в процессе исполнения, и в некоторых случаях1 осуществляли контроль за их деятельностью путем принятия отчетности о движении исполнительных производств.

Другим органом исполнения, о котором говорилось в данном параграфе, была милиция2, производившая взыскания по отдельным категориям дел. Однако, как уже отмечалось выше, данную правоохранительную структуру рассматривать в качестве полноценного исполнительного органа не представляется возможным. Правовое назначение милиции, как и в дореволюционный период, на данном этапе развития государства не изменилось и заключалось, главным образом, в охране общественного порядка и борьбе с преступными элементами. Кроме того, никаких правовых предпосылок для приобретения милицией статуса органа принудительного исполнения не было ввиду отсутствия специальных познаний и необходимой квалификации в области исполнительного производства. Поэтому мы еще раз подчеркиваем, что милицию следует рассматривать в качестве органа государственной власти, который оказывал содействие судебным исполнителям.

Что касается волостных исполнительных комитетов, то, по нашему мнению, единичные случаи производства взысканий нельзя рассматривать как постоянную практику этих органов по принудительному исполнению и, таким образом, причислять волостные исполнительные комитеты к исполнительным органам. Здесь имеет место даже не оказание содействия судебным исполнителям, а лишь выполнение волостными исполнительными комитетами малочисленных поручений центральных органов юстиции.

  1. Учреждение и развитие системы