Похожие публикации

Заполните, пожалуйста, представленную ниже форму и отправьте по факсу (495) 733 90 48 или на e-mail
Документ
ru до 18 октября 013 г....полностью>>

ФИО педагога руководителя ученического проекта (2)
Документ
Социальный ролик, сделанный в стиле скрайбинга. Ролик затрагивает экологические проблемы, призывает к благоразумному поведению в отношении Земли. Данн...полностью>>

Урок истории Тема: Монголо-татарское нашествие на Русь (2-ой урок)
Урок
Цели: формировать умение находить на карте места исторических боёв; используя справочную и учебную литературу находить источники тех или иных событий ...полностью>>

Выберите один правильный ответ
Документ
центральный гемипарез, болевая, температурная и частично тактильная гемианестезия на противоположной стороне; расстройство глубоких видов чувствительн...полностью>>



Становление и развитие органов принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в рсфср в 1918-1991 гг.: Историко-правовое исследование

органов принудительного исполнения судебных решений

в 1922-1924 гг.

Методы управления народным хозяйством, свойственные военному коммунизму, проявили свою несостоятельность в сложившейся системе общественных отношений. Окончание гражданской войны и переход к мирному строительству потребовали отказа от реализации чрезвычайных мер управления, свойственных военному времени, которые в условиях мирной жизни были неприемлемы. Государством был взят курс на реализацию новой экономической политики (далее – НЭП).

21 марта 1921 г. Декретом ВЦИК РСФСР «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом» был совершен переход к НЭПу. Подобного рода изменения экономической сферы начались с замен продовольственной разверстки продовольственным налогом1, что позволило крестьянам относительно свободно распоряжаться излишками продукции подсобного хозяйства и реализовывать их на товарных рынках. Это означало частичный отказ от командно-административных мер экономического регулирования в пользу товарно-рыночных отношений.

Ко всему прочему, НЭП стал резким поворотом в законодательной политике, когда значительная часть актов предшествующего времени утратила свое значение. Прерванная гражданской войной и иностранной интервенцией работа по созданию Российских кодексов вновь возобновляется.

Произведенные изменения экономического характера, которые более всего были заметны в гражданско-правовой сфере, послужили дополнительным импульсом к изменению судебной системы страны, которая с одной стороны, являлась гарантом соблюдения и реализации государственной политики, а с другой стороны, была ориентирована на борьбу с преступностью и проведение репрессий2. Необходимость проведения таких мероприятий была осознана на всех уровнях власти.

В дополнение ко всему прочему, изменившиеся социальные условия жизни и труда, несовершенство правоприменительной практики, наличие большого массива несистематизированного нормативного материала и многочисленные законодательные пробелы1 обосновали решительность в выборе подхода к изменению судебно-правовой сферы жизнедеятельности государства и общества.

31октября 1922 г. IV сессией ВЦИК РСФСР было одобрено и принято Положение «О судоустройстве РСФСР» (далее – Положение 1922 г.), которым была сформирована единая трехзвенная система судов. Согласно ст. 1 Положения 1922 г. на территории РСФСР судебная система состояла из следующих звеньев: народный суд в составе постоянного народного судьи; народный суд в составе постоянного народного судьи и двух народных заседателей; губернский суд; Верховный суд РСФСР и его коллегии. Была предусмотрена развитая система специализированных судебных учреждений: военные трибуналы по делам о преступлениях, угрожающих крепости и мощи Красной армии; особые трудовые сессии народных судов по делам о нарушении норм Кодекса законов о труде (далее – КзоТ); местные и центральные арбитражные комиссии по рассмотрению экономических споров.

Народный суд стал основной структурной составляющей судебной системы2, который рассматривал большинство уголовных и гражданских дел по первой инстанции. Народные суды действовали единолично или в составе двух народных заседателей3.

Губернский суд рассматривал по первой инстанции наиболее сложные и опасные преступления4. Помимо рассмотрения как гражданских, так и уголовных дел по первой инстанции, губернский суд наделялся статусом судебного центра губернии и органом надзора за деятельностью народных судов1 по рассмотрению кассационных жалоб и протестов прокурора на решения и приговоры народных судов. В соответствии с инструкцией о внутреннем распорядке работы и управлении губернского суда организация суда делилась на административно-хозяйственное управление, гражданский и уголовный отделы. Помимо этого, в непосредственном ведении губернского суда в лице его председателя состояли запасные судьи, судебные исполнители, коллегия защитников и нотариат2.

Высшим звеном единой судебной системы был Верховный суд РСФСР, имевший способность значительным образом воздействовать на деятельность всех нижестоящих судебных учреждений. В соответствии с положениями раздела III Верховный суд РСФСР осуществлял контрольно-надзорные функции, был кассационной инстанцией и рассматривал по первой инстанции дела особой государственной важности. Такая организация судебной системы создала предпосылки для ее успешной и эффективной деятельности. Возможности по установлению единообразного применения судебной практики посредством такой рациональной структуризации судебных учреждений были существенно расширены.

Что касается значения принудительного исполнения, то на данном этапе государственного развития оно приумножилось. Это было связано с принятием и введением в действие Гражданского кодекса РСФСР, который предусматривал наличие государственной кооперативной и частной собственности, а также развитую систему договорных отношений3. В связи с этим, для обеспечения эффективности правосудия необходимо было создать стройную систему органов, приводящих в исполнение судебные решения, устранить их прежнюю противоречивость и создать достаточную нормативную базу для их деятельности.

Первым шагом к достижению данных целей было официальное закрепление в Положении 1922 г. органов принудительного исполнения в лице судебных исполнителей, которые учреждались при губернских и народных судах1. Не определив других исполнительных органов, законодатель фактически наделил судебных исполнителей исключительной компетенцией в сфере принудительного исполнения судебных решений, что, в свою очередь, можно рассматривать как попытку типизации исполнительных органов и приведения их в единую систему.

Говоря о системе органов принудительного исполнения судебных решений, мы можем выделить несколько направлений ее развития.

1. Первое направление характеризуется монопольной деятельностью судебных исполнителей, т.е. это период, когда непосредственно исполнительным производством занимались судебные исполнители губернских и народных судов. Рассмотрим его подробнее.

В ходе подготовки реформы 1922 г. законодателем был принят во внимание по большей степени негативный опыт организации и функционирования исполнительных органов дореформенного периода, что стало следствием пересмотра организационных начал деятельности судебных исполнителей. В отличие от первых лет развития РСФСР судебные исполнители подлежали учреждению только при судах, которые в значительной степени контролировали их деятельность и выступали для них как координационным центром, так и контрольно-надзорной инстанцией.

Прежде чем рассматривать организационно-правовое положение судебных исполнителей, оговоримся, что выделение в качестве самостоятельной категории судебных исполнителей народных судов весьма условно, т.к. все судебные исполнители учреждались именно на базе губернских судов, а только затем определенное их число распределялось по участкам народных судов губернии, и в штатный состав последних они не входили2. Анализ документов строгой отчетности народных судов1, в числе которых значатся анкеты работников суда, ведомости начисления заработной платы, приказы о зачислении на службу и т.д., наглядным образом иллюстрирует факт того, что судебные исполнители не входили в штаты народных судов и не являлись их работниками.

В то же время некоторые исследователи истории института принудительного исполнения2 ошибочно причисляют всех судебных исполнителей к работникам народных судов. Так, В.М. Голубев в своей работе говорит о том, что судебные исполнители состояли при народных судах и закреплялись за соответствующими судьями3. Не раскрывая правовой статус судебных исполнителей народных судов, В.М. Голубев определяет, что численность судебных исполнителей напрямую зависела от численности и состава суда, и рассматривает подобное как принцип построения системы принудительного исполнения, действовавшего на протяжении всего советского периода4.

Такого рода утверждения представляются нам не вполне верными и искажающими историческую действительность. Во-первых, Циркуляром НКЮ РСФСР от 25.05.1923 г. «О типовых штатах народных судов и народных следователей» была четко установлена номенклатура должностей народного суда, куда судебные исполнители включены не были5. Во-вторых, анализируя практическую сторону организации народных судов, в частности, Курской губернии, мы убедились, что судебные исполнители действительно не относились к личному составу народных судов. Так, в списке служащих народного суда четвертого участка Дмитриевского уезда Курской губернии значились: народный судья, секретарь, корреспондент1. Во Льговском уезде Курской губернии состав народных судов первого и второго участков был следующим: народные судьи, курьеры, корреспонденты, секретари2. Сеть народных судов Обоянского и Курского уездов Курской губернии была представлена народными судьями, секретарями, курьерами3, помощниками. Кроме того, как свидетельствует практика того времени, в некоторых особо удаленных от уездного центра народных судах в штате состояли только сами народные судьи, в обязанности которых дополнительно входили функции, обычно выполняемые секретарем, рассыльным и т.п.4.Приведенные факты еще раз подтверждают то обстоятельство, что судебные исполнители не относились к работникам народных судов.

Судебные исполнители были служащими губернских судов, которые поступали на службу в следующем порядке. Процедура принятия на работу в качестве судебного исполнителя несколько отличалась от порядка, применявшегося до 1922 г. Изменения, главным образом, коснулись органов, участвовавших в этом процессе, и уровня полноты данных, которые представлялись кандидатом. Если до 1922 г. ведущее значение в процедуре принятия на службу отводилось Губернским и Уездным отделам юстиции, Губернским Советам народных судей вместе с удельным Участием уездных исполнительных комитетов, то теперь значительная роль отводилась губернскому суду и его уполномоченным. Это явно свидетельствует о желании законодателей изменить прежде сложившуюся практику, когда местные Советы могли воздействовать на суды и органы принудительного исполнения. Но политическая обстановка в стране диктовала свои условия и все же сохранила удельное значение Уездных исполнительных комитетов5 в процессе принятия на службу судебных исполнителей и в определенной степени ужесточила контроль за судебно-следственными работниками со стороны особых секретных отделов исполнительных комитетов уездов и территориальных органов Народного комиссариата внутренних дел РСФСР (далее – НКВД РСФСР).

Процедура поступления на службу в качестве судебного исполнителя осуществлялась по двум возможным схемам. Первый вариант – подача заявления заинтересованным лицом уполномоченному губернского суда определенного уезда (далее – уполномоченный)1.

В заявлении кандидата на должность содержалось волеизъявление лица быть зачисленным на службу судебным исполнителем. Обязательно указывалось предыдущее место работы и сроки таковой с детализацией периодов. К заявлению прилагалась анкета, содержание которой практически полностью копировало содержание анкеты, применявшейся до 1922 г. Основное отличие между этими документами состояло в том, что после 1922 г. анкеты стали издаваться по установленной форме с указанием конкретного уезда, Ф.И.О. уполномоченного, его подписью и печатью, т.е. были облечены в строгую форму. Заполненная анкета и заявление представлялись уполномоченному либо нарочно, либо при помощи почтового отправления. После получения документов уполномоченный самостоятельно выполнял первичную проверку предоставленной информации, т.е. иными словами, удостоверялся в подлинности наиболее простых в плане проверки фактов (Ф.И.О., год рождения, семейное положение, образование и т.п.). За умышленное сообщение в анкете ложных сведений виновное лицо подлежало уголовной ответственности2.

Если, рассматривая предшествующий период, мы отмечали, что политико-идеологические воззрения претендента играли практически ключевое значение, то в рассматриваемом периоде уполномоченные должностные лица все больше внимания обращали на профессиональные качества потенциально возможного работника. По большей степени это объяснялось, во-первых, нехваткой компетентных судебно-исполнительных кадров, во-вторых, целями проведенной судебно-правовой реформы, одной из которой было повышение качества правосудия и эффективности работы отдельных категорий служащих.

Вопросы отношения претендента к государственной идеологии и политике государства выяснялись специальными органами, а именно соответствующими отделами НКВД РСФСР или в порядке секретных заседаний президиумов уездных исполнительных комитетов1. Как правило, на таких заседаниях среди прочих вопросов обсуждались и кандидатуры на судебные должности, и кандидатуры на должности работников юстиции. Результаты заседаний оформлялись протоколом с пометкой секретно2. Фамилии и должности участников заседаний не обозначались, а ставились только их личные подписи3. Например, на одном из таких заседаний в отношении Курятина В.М. – кандидата на должность судебного исполнителя Курской губернии – был установлен факт его антисоветских высказываний в беседе с крестьянами одной из волостей Курского уезда по поводу проводимой государственной политики в области сельского хозяйства4. Гражданину Курятину В.М. было не только отказано в назначении на соответствующую должность, но и возбуждено в отношении него «особое производство»5.

Следующим этапом процедуры назначения было составление уполномоченным «отношения». Суть данного документа не изменилась. Как и прежде (до 1922 г.) «отношение» представляло собой документ, в котором излагалось содержание самого заявления. Единственным нововведением было содержание в «отношении» мнения уполномоченного относительно кандидатуры претендента на должность судебного исполнителя. Хотя это было скорее небольшой условностью, и даже если уполномоченный приводил в «отношении» негативные доводы, это не исключало дальнейшего движения дела. Документ в обязательном порядке направлялся для рассмотрения в уездный исполнительный комитет.

После поступления «отношения» начальник Уездного исполнительного комитета назначал дату и время заседания президиума для рассмотрения вопроса о допуске кандидата на должность к вступительным испытаниям в губернском суде, проводимых в форме экзамена. Заседание президиума могло проводиться в двух формах: открытой или закрытой. При открытой форме для уточнения или дополнения каких-либо сведений проводилось личное собеседование с кандидатом. Закрытая форма характеризуется тем, что решение принималось заочно без вызова кандидата, и, как правило, к моменту созыва президиума решение о зачислении (отказе в зачислении) уже было принято. Такая форма применялась, когда личность будущего работника вызывала у членов президиума доверие. В любом из двух случаев составлялся протокол, и выписка с его резолютивной частью направлялась в губернский суд. Если исполнительным комитетом постанавливалось решение не в пользу кандидата на должность, то дальнейшее движение дела исключалось.

Следующая стадия в рамках первого варианта – производство по вопросу назначения в губернском суде. Этот этап характеризуется необходимостью прохождения экзамена на соответствие предъявляемых требований уровню правовых знаний испытуемого и непосредственное решение вопроса о назначении на желаемую должность. Заметим, что, как и прежде, суду отводилась второстепенная роль по отношению к органам исполнительной власти, в частности, к уездному исполнительному комитету. Ведь в случае, если исполнительный комитет отрицательно решал вопрос в отношении кандидата, то возможность оспаривания такого решения у противной стороны отсутствовала. Также не мог губернский суд и напрямую решить вопрос о назначении, минуя уездный исполнительный комитет.

Это обуславливалось тем, что в годы НЭПа центральными органами государственной власти уделялось особое внимание местным Советам и их исполнительным комитетам, искоренению ошибок и недостатков в их работе. Местные органы власти представляли собой основу для всей системы государственного управления того времени и являлись проводниками в реализации политики «центра», которым был взят курс на ужесточение государственного контроля практически за всеми сферами жизни общества. В свою очередь, Народный комиссариат юстиции РСФСР (далее – НКЮ РСФСР) путем проведения экзаменов осуществлял кадровую политику в отношении всех работников судебных учреждений и органов юстиции1.

В сравнении с дореформенным периодом законодательно были установлены четкие требования к кандидатуре судебного исполнителя. Согласно Циркуляру НКЮ РСФСР от 11.10.1923 г. № 213 «О требованиях, предъявляемых при производстве испытаний кандидатов на должности в органах юстиции» испытуемый на должность судебного исполнителя должен был продемонстрировать навыки владения следующими областями юридического знания: основ судоустройства, гражданского и уголовного права, гражданско-процессуального и уголовно-процессуального права, исполнительного производства2. Экзамен проводился в губернском суде и организовывался комиссией из числа ответственных работников. Как правило, в комиссию входили заместитель председателя, судьи и судебные исполнители губернского суда. В некоторых случаях участие принимал и уполномоченный. Критерии оценки знаний испытуемого законодательно установлены не были. Представляется, что они оценивались комиссией, исходя из общих требований разумности и фактическим уровнем владения кандидатом юридического материала. К примеру, в отчете о деятельности квалификационной комиссии Курского губернского суда за 1923 г. из пяти кандидатов на должности судебных исполнителей вступительные испытания выдержали только трое. Это говорит о том, что, несмотря на нехватку судебных исполнителей1, наметилась положительная тенденция в сфере повышения юридической грамотности судебно-исполнительных работников. Возьмем за основу Курский губернский суд, в котором в первой половине 1923 г. из 17 судебных исполнителей со средним образованием было двое, а с высшим образованием – пятнадцать человек2.

После сдачи экзамена составлялся протокол, который приобщался к личному делу. Прохождение квалификационных испытаний означало принятие на службу и зачисление в штат губернского суда. После этого определенное количество судебных исполнителей (по общему правилу один судебный исполнитель на один уезд) подлежало распределению по конкретным участкам народных судов губернии, и в штатный состав последних они не входили3.

Второй вариант поступления на службу – не подача заявления заинтересованным лицом уполномоченному конкретного уезда, а самостоятельные действия последнего по изысканию потенциальных кандидатов. Данный вариант носил ситуативный характер и применялся при необходимости учреждения в уезде дополнительной должности судебного исполнителя. Так, в Грайворонском уезде Курской губернии вопреки сложившейся практике в 1923 г. была дополнительно введена одна единица должности судебного исполнителя4. Гражданин Подгорный Д.И. был утвержден Курским губернским судом на должность второго судебного исполнителя второго участка народного суда Грайворонского уезда5. В Корочанском уезде Курской губернии в 1923 г. на службе состояло два судебных исполнителя – Прибылов П.Ф. – по первому участку народного суда и Московченко А.Н. – по второму участку народного суда Корочанского уезда6.

Процедура введения дополнительной должности судебного исполнителя начиналась с рассмотрения вопроса о целесообразности такой меры на заседании пленума губернского суда с последующим составлением протокола. Пленум, признав необходимым учреждение второго судебного исполнителя, направлял копию протокола в административно-хозяйственное управление, а именно заведующему частью личного состава губернского суда. Заведующий частью личного состава издавал письменное распоряжение уполномоченному губернского суда о необходимости осуществления надзора за исполнением предложения губернского суда о выставлении кандидатуры на должность второго судебного исполнителя1.

Уполномоченным проводились мероприятия по изысканию лиц, желающих быть зачисленными на службу. Для этого он направлял в различного рода уездные учреждения юстиции сообщения об объявлении конкурса на должность судебного исполнителя. Типичным примером такого документа служит сообщение уполномоченного Курского губернского суда по Белгородскому уезду Гайлита Г.П. следующего содержания: «Объявляю конкурс на занятие должности судебного исполнителя при Губернском суде. По всем возможным вопросам и предложениям обращаться в камеру вашего судебного уполномоченного» 2. В случае, если на сообщение откликалось не одно, а несколько лиц, уполномоченный принимал от них необходимые документы и впоследствии составлял несколько «отношений».