Похожие публикации

Пояснительная записка к Основной образовательной программе начального общего образования Разработка основной образовательной программы начального общего образования
Пояснительная записка
Разработка основной образовательной программы начального общего образования МОУ ООШ с. Глебово осуществлялась самостоятельно с привлечением органов са...полностью>>

Пояснительная записка к Основной образовательной программе начального общего образования Разработка основной образовательной программы начального общего образования
Пояснительная записка
Разработка основной образовательной программы начального общего образования МОУ ООШ с. Глебово осуществлялась самостоятельно с привлечением органов са...полностью>>

Пояснительная записка к Основной образовательной программе начального общего образования Разработка основной образовательной программы начального общего образования
Пояснительная записка
с изменением при поступлении в школу ведущей деятельности ребёнка - с переходом к учебной деятельности (при сохранении значимости игровой), имеющей об...полностью>>

Пояснительная записка к Основной образовательной программе начального общего образования Разработка основной образовательной программы начального общего образования
Пояснительная записка
сформированность основ музыкальной культуры, в том числе на материале музыкальной культуры родного края, развитие художественного вкуса и интереса к м...полностью>>



Становление и развитие органов принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в рсфср в 1918-1991 гг.: Историко-правовое исследование

Затем он направлял «отношения» в соответствующий Уездный исполнительный комитет. На открытом заседании члены президиума выбирали наиболее грамотного и компетентного работника из числа представленных соискателей. Предпочтения отдавались лицам, имевшим достаточно продолжительный стаж (к примеру, в Курске он составлял в среднем от 5 до 7 лет) юридической работы. Если среди кандидатов были лица, каким-то образом связанные со сферой принудительного исполнения (к примеру, если они работали судебными приставами до революции), то фактически их преимущества перед другими были неоспоримыми и, как правило, их утверждали на соответствующие должности без проведения иных формальных процедур. Здесь стоит отметить, что по сравнению с дореформенным периодом (до 1922 г.) государственная политика в отношении лиц, работавших при Российской Империи, стала более лояльной и не столь критичной. По всей видимости, властью было осознано, что профессиональная подготовка работников юстиции процесс долгий и весьма дорогостоящий и пренебрегать фактически уже готовыми кадрами было нерационально.

Важной особенностью такого способа является то, что претендент не проходил вступительные испытания в губернском суде. Его навыки и умения оценивали члены президиума ввиду того, что некоторые волости и уезды располагались на значительно удаленном расстоянии от губернского центра, а в совокупности с непривлекательностью профессии судебного исполнителя это и привело к возникновению данного порядка. Непопулярность профессии исполнителя объяснялась, прежде всего, отсутствием возможностей карьерного роста и низкой заработной платой. Бытовало представление о данной профессии как о «тягостной и неприятной», поскольку согласно образному описанию одного судебного исполнителя своей работы, «обстановка службы ставит разного рода в большинстве случаев непреодолимые препятствия для нормальной работы. Крайне высокая загруженность, отсутствие каких-нибудь помощников делает работу невыносимой, а низкая заработная плата иной раз не побуждает и вовсе к таковой»1.

После квалификационной аттестации президиум Уездного исполнительного комитета принимал решение об утверждении (либо об отказе в утверждении) кандидатуры на должность судебного исполнителя. После утверждения на должность протокол или выписка, содержащая резолютивную часть, направлялись в губернский суд. После получения протокола председатель губернского суда издавал приказ о назначении соответствующего лица на должность судебного исполнителя. Так, Подгорный Д.И. приказом Курского губернского суда № 182 от 18.08.1923 г. был назначен на должность второго судебного исполнителя Грайворонского уезда Курской губернии1. Основание для назначения – выписка из протокола заседания президиума Грайворонского Уездного исполнительного комитета № 50 от 23.06.1923 г.2.

После вступления на должность судебные исполнители подлежали распределению по соответствующим судебно-исполнительным участкам. Судебные исполнители, которые приводили в исполнение решения губернского суда, проходили службу в пределах территории губернского центра. Как правило, их место жительство совпадало с территорией прохождения службы, что значительно упрощало условия прохождения таковой. Ведь в процессе реализации исполнительного производства им не приходилось нести значительные транспортные расходы, т.к. большинство субъектов этого процесса находились в шаговой доступности от судебного исполнителя. Кроме того, численность населения и обслуживаемая территория губернского центра были значительно меньше аналогичных показателей уездов. Для сравнения приведем следующие данные. В 1923 г. при Курском губернском суде на службе состояло 2 судебных исполнителя, которые обслуживали г. Курск, с проживающим населением около 900003 тыс. человек. В то время как 1 камера судебного исполнителя Грайворонского уезда Курской губернии в 1923 г. обслуживала в среднем 149 0004 тыс. человек. В Новооскольском уезде Курской губернии в том же году 1 судебный исполнитель обслуживал до 160 0005 тыс. человек.

Путем простого визуального сравнения показателей можно сделать вывод о несоразмерности нагрузки судебных исполнителей в разных частях губернии. Этот же вывод содержался и в многочисленных актах губернского суда, уполномоченных по различным уездам, уездных совещаний работников юстиции и т.д. Как было отмечено в протоколе № 4 от 01.07.1923 г., собрания работников юстиции Курской губернии «исполнение решений сейчас представляет собой самый трудный участок судебной работы. Неравномерность нагрузки на исполнителей создает дополнительные препятствия для их деятельности. В тех местностях, где судебные исполнители не справляются с поступающими делами, необходимо менее загруженным работникам обратить внимание на положение дел своих коллег и по возможности оказать им требуемую помощь»1.

Следует сказать, что судебные исполнители губернских судов также пользовались некоторыми привилегиями в части использования отпуска. Это объяснялось следующими факторами.

Для реализации права на отпуск необходимо было выполнение нескольких условий. Первое из них – отсутствие нарушений в процессе своей деятельности со стороны судебных исполнителей2. Какие именно нарушения имелись в виду, не уточнялось, но, по нашему мнению, речь шла о нарушениях, которые могли повлечь за собой дисциплинарную ответственность судебного исполнителя и наказания в виде обычного выговора либо выговора с занесением в личное дело. Второе условие – наличие лица, способного заменить на время отпуска судебного исполнителя и принять от последнего делопроизводство3. Третье – если ранее, в течение рабочего года, судебный исполнитель не пользовался отпуском. Этот факт подтверждался справкой, которая выдавалась местным профессиональным союзом советских служащих. Таким документом подтверждалось, что судебный исполнитель за определенный период времени не пользовался отпуском, ставилась дата и печать. В качестве примера можно взять справку, выданную судебному исполнителю Борисовского уезда Подгорному Д.И., в которой отмечалось: «Профессиональный союз советских служащих по Борисовскому уезду настоящей справкой подтверждает, что Подгорный Д.И., будучи судебным исполнителем суда губернии, действительно с 1923 г. по настоящий день не пользовался отпуском»4. Акцентируем внимание, что и в этом документе Подгорный Д.И. характеризуется не как судебный исполнитель народного суда, а как судебный исполнитель суда губернского, но проходящий службу в Борисовском уезде.

В большинстве случаев временные замены делались из числа штатных сотрудников того или иного суда. Но, если принять во внимание тот факт, что численность народного суда в среднем составляла от 2 до 5 человек, то для «уездного» судебного исполнителя реализация права на отпуска была практически невозможна. Иными словами, весьма проблематично было изыскать замену из столь небольшого штата работников.

Вместе с тем, высокая численность губернского суда (например, численность штата Курского губернского суда с 1922-1925 гг. варьировалась от 20-40 чел.)1 позволяла оперативно решить вопрос о временной замене судебного исполнителя. Так, распоряжением № 14А-01 от 14.06.1923 г. председатель Курского губернского суда Остинсон назначил второго делопроизводителя по гражданскому отделению Курского губернского суда «временно исполняющим обязанности судебного исполнителя» Асмолова В.Н. на период с 15.06.1923 г. по 01.07.1923 г.»2.

Если все три условия были выполнены, то следующим необходимым действием было подача заявления на имя председателя губернского суда3. Первоначально заявление рассматривалось административным отделом губернского суда и только после этого передавалось на утверждение председателю губернского суда4. После того как председатель ставил отметку «в использовании отпуска не возражаю»5, заявление поступало заведующему частью личного состава того же суда, и он вносил судебного исполнителя в журнал очередности использования отпусков судебно-следственными работниками6.

Что касается уездных судебных исполнителей, то они должны были закрепляться за народными судами и подлежали распределению по соответствующим судебно-исполнительным участкам губернии приказом председателя губернского суда. После издания приказа судебный исполнитель должен был для несения службы проследовать в определенный уезд. Судебно-исполнительные участки являлись частью судебно-следственных участков и непосредственно входили в состав. В свою очередь, судебно-следственные участки представляли собой геометрически определенное пространство, в рамках которого осуществляли свои полномочия камеры народных судов, нотариусы, народные следователи, судебные исполнители и т.д. Количество судебно-следственных участков зависело от площади, территориального состава и населения уездов. Соответственно, чем крупнее был уезд, тем на большее количество судебно-следственных участков он подразделялся.

Предварительный план деления территории губернии составлялся губернским судом1 и обсуждался совместно с представителями Уездных исполнительных комитетов2. Такой план оформлялся в виде карты-схемы с подробным описанием границ судебно-следственных участков и районов деятельности ответственных работников, которых планировали назначать на судебно-следственные участки3.

Непосредственно же план распределения участков судебных исполнителей по поручению председателя губернского суда формировался уполномоченными – лицами, знающими территорию уезда, численный и субъектный состав местного населения. Уполномоченные подготавливали предварительный план деления уезда на судебно-исполнительные участки, указывали границы деятельности каждого судебного исполнителя (в случае если в уезде их было несколько), определяли камеры народных судов, чьи решения они должны были исполнять. План распределения также оформлялся в виде карты-схемы4. После того, как карта-схема была составлена, уполномоченный направлял одну копию для ознакомления в губернский суд, а вторую – в Уездный исполнительный комитет5.

Затем Уездный исполнительный комитет выделял помещение под камеру судебного исполнителя, определял местонахождение его канцелярии (в случае, если штатом губернского суда были предусмотрены делопроизводители, обслуживавшие судебных исполнителей) и формировал необходимую материально-техническую базу. По окончании обсуждения президиумом Уездного исполнительного комитета и уполномоченным представленной карты-схемы и разрешения всех возникших вопросов документ для утверждения передавался в губернский суд1.

Вопросы утверждения и в необходимых случаях изменения (пересмотра) границ исполнительных участков входили в исключительную компетенцию губернского суда. Пересмотр либо изменение границ допускались в результате, к примеру, районирования губернии или упразднения волостей2. Убедившись в рациональном определении исполнительных участков, председатель губернского суда утверждал соответствующую карту-схему. Утвержденная карта-схема деления губернии на судебно-исполнительные участки обязательно публиковалась в местных средствах массовой информации, как это было сделано, например, в газете «Курская правда» за 1923 г. В источнике содержался подробный перечень всех исполнительных участков губернии, их адреса и местонахождения канцелярий, Ф.И.О. ответственных лиц и иная справочная информация по опубликованному перечню (ставки государственных пошлин по наиболее часто встречающимся категориям дел, подробное описание обслуживаемой территории с номерной детализацией жилых строений и т.д.)3.

Говоря об организационных аспектах деятельности судебных исполнителей, отметим, что далеко не всегда место жительство судебного исполнителя и фактическое место его работы совпадали. Не редки были случаи, когда судебный исполнитель проживал в губернском центре, а обслуживаемый им участок находился в каком-либо из уездов. Естественно, такое положение вещей создавало неудобство для самого судебного исполнителя ввиду того, что ему каждый день приходилось выезжать в уезд для производства исполнительных действий. В этом случае судебный исполнитель был вправе ходатайствовать перед председателем губернского суда о выделении ему жилой площади и направлении в уезд для несения службы. Данная мера позволяла минимизировать транспортные расходы судебного исполнителя, сэкономить рабочее время, более полно и всесторонне оценить обстоятельства каждого конкретного дела. Такая процедура реализовывалась путем подачи заявления судебного исполнителя на имя председателя губернского суда, который, в свою очередь, направлял запрос в местный исполнительный комитет о возможности наделения судебного исполнителя жилой площадью.

Район деятельности каждого из судебных исполнителей определялся территориальным расписанием, которое устанавливалось губернским судом в зависимости от местных условий и обычно составляло уезд, кроме губернских городов, где могли быть сосредоточены несколько судебных исполнителей, имевших в своем ведении определенный район города.

Судебный исполнитель мог опротестовать решение губернского суда относительно вверенного ему судебно-исполнительного участка путем подачи жалобы в губернский суд. Мотивы подачи жалобы, в основном, сводились к следующим доводам. Как следует из жалобы судебного исполнителя Борисовского уезда Курской губернии Подгорного Д.И. «при разбивке участков для исполнения мне была вверена территория из 5 волостей с 5 камерами народных судов, в то время как другому исполнителю была дана территория, состоящая из 3 волостей и 3 камер народных судов. Прошу суд губернии разобраться с таким несправедливым отношением к моей работе»1. Чаще всего такого рода жалобы не порождали каких-либо серьезных правовых последствий и оставались без удовлетворения. Это объяснялось тем, что с правовой точки зрения такие жалобы были безосновательными. Речь скорее шла о желании судебного исполнителя искусственно снизить рабочую нагрузку и добиться перевода на другой, менее загруженный участок.

Численность судебных исполнителей губернии ставилась в прямую зависимость от количества камер народных судов и от загруженности последних (т.е. от количества рассматриваемых дел). Но недостаток судебно-исполнительных кадров препятствовал нормальному развитию принудительного исполнения практически повсеместно. Необходимость расширения штатов судебных исполнителей была очевидна. Это было осознано на всех уровнях организации органов юстиции: от центральных до местных. В качестве примера можно обратиться к отчету председателя Курского губернского суда от 09.11.24 г. «Число судебных исполнителей губернии ничтожно мало. Вместе с тем количество народных судов губернии неуклонно растет. Количество дел, подведомственных народным судам, по сравнению с 1923 г. выросло почти в 2,5 раза. НКЮ РСФСР при утверждении штата Курского губернского суда должен принять во внимание, что своевременное исполнение будет иметь место только в случае увеличения штата судебных исполнителей соразмерно количеству народных судов губернии»1. В отчете уполномоченного Курского губернского суда по Белгородскому уезду Г.П. Гайлита2 за 1924 г. также было отмечено, что «работа судебных исполнителей осуществляется в крайне тяжелых условиях. В целом месячная пропускная способность дел у судебных исполнителей губернии составляет до 30 дел3. Обращаю внимание на тот факт, что на оформление одного дела судебным исполнителем расходуется от одного до трех дней, а само по себе исполнение одного дела в среднем занимает две недели. В связи с этим прошу руководство губернского суда по возможности выделить второго судебного исполнителя во вверенный мне уезд»4. Таким образом, уже в первое время после судебно-правовых преобразований нехватка судебных исполнителей заложила основы для формирования отрицательных тенденций функционирования института принудительного исполнения.

Таким образом, проанализированный выше материал еще раз подтверждает факт того, что не существовало двух самостоятельных категорий судебных исполнителей. Конечно, присутствовали определенные особенности в организации судебных исполнителей губернских и народных судов, но эти отличия малозначительны и основанием для разделения судебных исполнителей на две самостоятельные группы они являться не могут. Иными словами, судебные исполнители народных судов – это те же судебные исполнители судов губернских, деятельность которых носила прикомандированный характер.

Важной особенностью деятельности судебных исполнителей в рассматриваемый период является тот факт, что до 1923 г. каких-либо актов, регулирующих процедуру исполнения, принято не было. Естественно, такое положение вещей отрицательно сказывалось на работе судебных исполнителей, создавало трудности для производства взысканий, препятствовало нормальному ходу исполнительного производства и т.п.

Как было отмечено на четвертом Всероссийском съезде работников юстиции, «…главным проблемным звеном судебной системы являются судебные исполнители. Фактически, они осуществляют свою деятельность вслепую, без всякой государственной поддержки. Необходимо в кратчайшие сроки решить данную проблему путем издания единых правил исполнения»1. На местном уровне отсутствие четких правил исполнения также находило свое отражение в отчетах председателей губернских судебных центров. К примеру, в отчете председателя Курского губернского суда за 1923 г. отмечалось, что «медлительность и низкий уровень исполняемости судебных актов являются, прежде всего, следствием отсутствия строгого закона для судебных исполнителей, а уже потом их самостоятельных действий»2.

Судебная реформа 1922 г. фактически завершила приостановленный гражданской войной процесс кодификации отечественного законодательства, начатый еще в 1918 г. Одним из главных ее результатов было принятие ряда кодексов, которые окончательно сформировали и утвердили отрасли Российского права. В числе этих кодексов был ГПК РСФСР 1923 г.

ГПК представлял собой первый комплексный акт, изданный по вопросам гражданского судопроизводства1. Он последовательно регламентировал все стадии гражданского процесса: от возбуждения дела до порядка исполнения судебного решения. Были закреплены важнейшие принципы гражданского судопроизводства и исчерпывающим образом сформирован круг источников, которыми суд должен был руководствоваться при вынесении решений и определений. ГПК РСФСР ввел правило, согласно которому в случае отсутствия необходимых норм суд рассматривал дело на основании общих начал процессуального законодательства. Подобным способом из правоприменительного оборота был выведен принцип революционного правосознания.