Похожие публикации

Ул. Шенкурская, 13, г. Челябинск, 454084, факс и тел/факс: (351) 791-54-96 (3)
Документ
Настоящее положение разработано в соответствии с Конституцией РФ, Федеральным Законом от 29.12.2012 №273-ФЗ (ред. от 23.07.2013) «Об образовании в РФ»...полностью>>

Задачи изучения темы: Проявить интерес к основам художественного языка живописи. Дать основные понятия создания художественного образа, представленного беспредметной живописью
Документ
В.В.Кандинский – «Композиция №6», «Композиция №7», «Композиция №8», «Композиция №9», «Чёрное и фиолетовое», «Контрастные звуки», «Озеро», «Жёлто-красн...полностью>>

Хранение результатов (графики, сравнительный анализ, диаграммы и пр.)
Документ
) % качества знаний по предметам 9 лет Таблицы, сравнительный анализ Результаты ГИАВ 9,11 кл....полностью>>

Административная ответственность несовершеннолетних
Документ
Административным правонарушением признается противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое настоящим Ко...полностью>>



Становление и развитие органов принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в рсфср в 1918-1991 гг.: Историко-правовое исследование

Третий фактор – комплексный, который мы определили как «пространственно-временной». Сюда мы отнесли обширность территории, в пределах которой судебные исполнители производили взыскания, территориальную удаленность участников исполнительного производства от судебных исполнителей и отсутствие предпосылок для эффективного использования возможностей транспортной системы со стороны судебных исполнителей.

Данные обстоятельства неоднократно находили свое отражение в отчетах и докладах судебных исполнителей. К примеру, как отмечалось в одном из таких отчетов судебного исполнителя Курской губернии Бурцова Е.В., «высокие цены на транспорт зачастую являются камнем преткновения при ведении исполнительных производств. Судебные исполнители не имеют возможности быстро добраться до места исполнения» 2. В свою очередь, крестьянам было также проблематично добираться до судебного исполнителя, т.к. сказывалась удаленность исполнительной камеры от большинства волостей уезда. Даже в случае, если судебный исполнитель смог добраться до нужной стороны, последней приходилось оплачивать судебному исполнителю весьма значительную сумму расходов, который тот затратил на проезд до места исполнения.

Четвертый фактор – это слабая платежеспособность или несостоятельность должников3. Действительно, лица, в отношении которых было возбуждено исполнительное производство, зачастую не имели никакого имущества, за исключением необходимого для существования. Эту картину дополняло и то, что при каждом визите судебного исполнителя к ним они были обязаны оплачивать ему все транспортные расходы, что они, естественно, не способны были сделать. И таким образом, к основному долгу по исполнительным листам еще прибавлялись все расходы, возникавшие в ходе самого исполнения1.

Пятым фактором была недостаточная обеспеченность судебных исполнителей правовой информацией. Как отмечалось в докладе председателя Курского губернского суда о деятельности судебных исполнителей губернии за 1923-1924 гг., «…одной из причин неудовлетворительным образом поставленного исполнения является слабое обеспечение судебных исполнителей материально-техническими принадлежностями. В губернский суд неоднократно поступали жалобы и прошения от судебных исполнителей на нехватку периодических изданий «Еженедельник советской юстиции». Для сотрудников суда это является первичной ячейкой накопления правовых знаний и обмена опытом»2.

Шестым фактором была неполная правовая регламентация деятельности судебных исполнителей. Все же сказывалось отсутствие единого специального акта, который бы подробнейшим образом урегулировал все стадии и институты исполнительного производства. Данное обстоятельство не раз находило свои отклики в отчетных документах судебных исполнителей. Так, рассматривая обращения судебных исполнителей к президиуму и председателю Курского губернского суда за 1922-1925 гг., мы сделали вывод о том, что наиболее проблемными участками в деятельности судебных исполнителей были технология производства исполнительных действий и правила осуществления таковых. Из 48 найденных нами обращений судебных исполнителей 34 были посвящены вопросам применения законодательства относительно производства описи, наложения ареста, проведения торгов, продажи арестованного имущества и т.п., а остальные 14 документов содержали обращения по различного рода организационным вопросам3.

2. Второе направление развития системы органов принудительного исполнения судебных решений реализовывалось практически одномоментно с первым. Оно характеризуется введением в систему принудительного исполнения новых структурных элементов в виде органов милиции и волостных исполнительных комитетов.

Такая реакция последовала со стороны НКЮ РСФСР когда на практике стали проявляться негативные факторы в работе судебных исполнителей: недостаточная численность судебных исполнителей, большие объемы исполнительных производств, отсутствие при судебных исполнителях делопроизводителей, высокие материальные затраты при реализации исполнительного производства и т.д.1

Еще до издания официальных поручений НКЮ РСФСР, проводники судебно-правовых мероприятий губернского суда, т.е. уполномоченные, в своих докладах не раз обращали свое внимание на необходимость передачи части дел от судебных исполнителей к органам милиции. Например, так было в случае уполномоченного Курского губернского суда по Белгородскому уезду Г.П. Гайлита. Он следующим образом характеризовал сложившуюся ситуацию: «… Уполномоченный Белгородского уезда сообщает, что у 2 судебных исполнителей уезда в производстве находятся более 200 дел, что является непомерной нагрузкой, если принять во внимание, что все эти дела образовались за 3,5 месяца работы. Большинство дел представляются несложными, т.е. могут быть исполнены без владения специальными навыками, однако они носят разъездной характер. В связи с этим предлагаю передать часть таких дел для исполнения начальникам волостных милиций»2.

Первые шаги в оказании содействия судебным исполнителям связаны с лишением последних права на производство взысканий по отдельным категориям дел. На основании предписаний НКЮ РСФСР губернские суды издавали циркуляры, в которых содержались предписания судебным исполнителям о передаче дел по взысканию штрафов и судебных издержек по уголовным делам милиции1.

08 августа 1923 г. НКЮ РСФСР издал Циркуляр № 167 «Правила исполнения органами волостных исполнительных комитетов и милицией решений народных судов по гражданским делам» (далее – Правила 1923 г.), который официально передал часть полномочий от судебных исполнителей органам милиции и волостным исполнительным комитетам. Данные органы были призваны осуществлять принудительное исполнение на равных с судебными исполнителями условиях2.

Как было установлено Правилами 1923 г. для уменьшения расходов крестьян по исполнению решений и для большей быстроты проведения в жизнь судебных решений, в случае, когда исполнение предполагалось произвести вне места жительства судебного исполнителя, оно могло быть реализовано милицией или волостным исполнительным комитетом3. Эти органы находились «ближе» к крестьянам, которые при обращении к ним с исполнительными листами могли минимизировать свои материальные затраты: не приходилось оплачивать суточных и командировочных за проезд до места исполнения4.

В свою очередь, с целью доведения до местного населения информации о введении в действие новых правил исполнения, губернские суды через своих уполномоченных стали давать указания народным судам о необходимости их разъяснения при выдаче исполнительного листа5.

В соответствии с п. 1 Правил 1923 г. взыскатели могли обратиться к местному начальнику милиции района или председателю волостного исполнительного комитета с просьбой о приведении решения в исполнение в случае, когда решение подлежало исполнению не в месте нахождения судебного исполнителя. Волостные исполнительные комитеты и милиция в этих случаях действовали по правилам и инструкциям для судебных исполнителей и при исполнении решений подлежали руководству и контролю со стороны народных судов. Исполнительные листы представлялись непосредственно местному начальнику милиции района по исполнению решения или председателю волостного исполнительного комитета, от которых, собственно, и зависело поручение исполнения иному подведомственному им лицу. Термин «иное подведомственное лицо» законодательно определен не был, ввиду чего в милицейской практике по исполнению судебных решений нередки были случаи, когда в процессе исполнения несколько раз сменялись лица, приводившие в исполнение судебное решение1. Естественно, это создавало путаницу в процессе исполнения, часто влекло за собой утерю исполнительных документов и затрудняло контроль за ходом самого исполнения.

В целях сохранения гарантий правильного и своевременного исполнения судебных решений в отношении волостных исполнительных комитетов и органов милиции также была сохранена возможность обжалования их действий через суд.

Исходя из того, что их статус (имеется ввиду статус в части принудительного исполнения) был аналогичен статусу судебного исполнителя2, то данная процедура осуществлялась в порядке ст. 270 ГПК, т.е. в судебном порядке3.

Народным судьям предоставлялось право требовать от милиции сведений по исполнению судебных решений, давать различного рода указания в процессе исполнения, обозревать денежные книги и отчетность о движении исполнительных производств, изымать и передавать в необходимых случаях исполнительные дела от органов милиции другим органам принудительного исполнения. Народный судья соответствующего участка ежемесячно проверял все делопроизводство милиции по исполнению решений, и в случае обнаружения нарушений он делал распоряжение через начальников волостных милиций об устранении обнаруженных недостатков. Если в разумный срок недостатки устранены не были, то народный судья мог обратиться в губернский суд с жалобой относительно бездействия органов милиции и невыполнения распоряжений народного судьи. В этом случае губернский суд принимал жалобу к производству и привлекал виновных лиц к юридической ответственности посредством передачи материалов по рассмотрению жалобы вышестоящим органам (в данном случае речь идет о вышестоящих органах, которые были наделены контрольно-надзорными полномочиями в отношении волостных милиций)1.

Необходимо также отметить, что всей полнотой власти по применению дисциплинарной ответственности к органам принудительного исполнения обладала дисциплинарная коллегия губернского суда, которая по представлению материалов народных судов рассматривала соответствующие дела с вызовом тех лиц, которыми непосредственно приводились в исполнение соответствующие судебные акты2.

Таким образом, народные суды в отношении волостных исполнительных комитетов и органов милиции выступали в качестве инстанции, осуществлявшей прямой контроль за их деятельностью, а губернские суды – инстанцией надзорной и дисциплинарной, осуществлявшей общее наблюдение и руководство ими через народные суды3.

В ходе осуществления своих функций по исполнению судебных решений

органы милиции и волостные исполнительные комитеты за совершаемые ими исполнительные действия также взимали сборы (гербовый, канцелярский и таксионный) на общих с судебными исполнителями основаниях. Такие сборы включались в общие расходы по исполнительному производству. Непосредственно лицо, исполнявшее решение, составляло подробный расчет по причитающимся расходам, который впоследствии представлялся лицу или учреждению, которое заявляло об исполнении. Расчет предъявлялся под расписку и приобщался к материалам исполнительного производства с отметкой на расчете о взыскании сумм и выдаче их взыскателю. Те взыскатели, которые при производстве дела были освобождены от уплаты судебной пошлины и сборов, освобождались от предварительного внесения прогонных денег за исполнительные действия, а подлежащая взысканию сумма в случае их исполнения взыскивалась с ответчика1. В целом же денежная отчетность волостных исполнительных комитетов и органов милиции велась по тем же правилам, что и для судебных исполнителей2. Единственным заметным отличием был несколько изменившийся порядок распределения самих сборов за исполнительные действия по соответствующим бюджетам и финансовым учреждениям3.

Что касается лиц, на которых непосредственно должны были возлагаться функции по ведению финансовой отчетности, то их круг законодательно определен не был4. Иными словами, на практике неясно было, кто же именно должен был составлять финансовые документы: начальник милиции и председатель волостного исполнительного комитета или те лица, которым непосредственно поручалось произвести исполнение? Представляется, что ввиду особенностей и характера выполняемой работы, начальник милиции или председатель волостного исполнительного комитета не могли в полной мере участвовать в исполнительном процессе и, таким образом, владеть всей необходимой для составления финансовой отчетности информацией. Скорее всего, такие функции осуществляли рядовые сотрудники соответствующих органов (милиционеры, районные надзиратели, члены волостных исполнительных комитетов и т.д.).

В остальных же моментах деятельность милиции и волостных исполнительных комитетов по приведению в исполнение судебных решений была полностью аналогична тому же процессу, выполняемому судебными исполнителями. Стоит отметить, что наделение неспециализированных органов, а именно милиции и волостных исполнительных комитетов, полномочиями по приведению в исполнение судебных решений было попыткой снизить нагрузку на судебных исполнителей и освободить их от необходимости производства взысканий в удаленных местностях, которая, в целом, удалась. Однако нельзя идеализировать достигнутые на тот момент времени результаты. Все же для работы милиции и волостных исполнительных комитетов в сфере принудительного исполнения были свойственны недостатки, хотя и не столь значительные, как в случае с судебными исполнителями.

Основные ошибки, допускавшиеся органами милиции и волостными исполнительными комитетами в ходе исполнения, можно типизировать следующим образом: связанные с нарушением правил ведения денежной и делопроизводственной отчетности, связанные с нарушением установленного порядка взимания сборов и неправильным применением норм процессуального права1, что в совокупности приводило к затягиванию сроков исполнительного производства2. Такого рода картину можно объяснить несколькими обстоятельствами. Во-первых, исполнение решений по гражданским делам – функция, внутренне не свойственная ни органам милиции3, ни волостным исполнительным комитетам. Их главные задачи закреплялись не только в законодательно оформленных актах об этих органах4, но и существовавшими в то время условиями жизни общества и государства, т.е. представляли собой защиту и поддержание правопорядка и реализацию государственной политики на местах. Во-вторых, принудительное исполнение – функция, которая требует определенного уровня знаний в сфере гражданского судопроизводства, подкрепленных навыками практической работы в данной области, которые у этих органов отсутствовали.

Подводя краткие итоги вышесказанному, отметим, что судебно-правовая реформа 1922 г., в сущности, открыла новую страницу в истории отечественного правосудия и органов принудительного исполнения судебных решений. Впервые после октябрьских событий 1917 г. в России была утверждена единая система судебных учреждений, а вместе с ней и система органов судебного исполнения. Конечно, утверждать о том, что их структура была совершенной, нельзя. Действительно, в ходе осуществления ими своих полномочий встречались проблемные вопросы, были определенные трудности в их организации. Но, на наш взгляд, такое положение вещей было результатом их постепенного развития, а ошибки служили не только индикатором слабых участков их работы, но и указателями направлений для совершенствования организационно-функциональных компонентов их деятельности. Поэтому относиться к достигнутым результатам с высокой степенью критичности было бы не вполне правильно.

Говоря об организации органов принудительного исполнения в лице судебных исполнителей, органов милиции и волостных исполнительных комитетов после проведения судебной реформы 1922 г., необходимо отметить, что значительная часть достигнутого успеха была следствием грамотно сформированного и весьма содержательного законодательства. Здесь, прежде всего, речь идет о Положении 1922 г. и принятых кодифицированных актах, среди которых главную роль для гражданского судопроизводства играл ГПК и соответствующие подзаконные акты. Если Положение 1922 г. обозначило базовые организационные компоненты для работы исполнительных органов, то ГПК и изданные подзаконные акты детализировали их и послужили качественной основой и сильным импульсом для дальнейшего совершенствования важнейшего участка гражданского процесса – принудительного исполнения.

Итак, пришло время определиться, какие же элементы входили в систему органов принудительного исполнения в рассматриваемом периоде.

Первичным и центральным элементом системы, по нашему мнению, были судебные исполнители. Данные лица были единственными специализированными органами, чей статус был официально установлен основным судоустройственным актом – Положением 1922 г. Именно на судебных исполнителей как на служащих судебных учреждений приходился основой массив исполнительных производств.

Вторым элементом были волостные исполнительные комитеты и милиция. Данные органы ни в коем случае не подменяли собой работу судебных исполнителей, а действовали с ними параллельно в целях снижения их рабочей нагрузки и минимизации затрат в ходе исполнительного производства. Говоря конкретнее, они оказывали содействие судебным исполнителям лишь в строго оговоренных законом случаях.

Третьим элементом системы, несомненно, были губернские и народные суды. Губернские суды выступали в качестве фундаментальной основы для формирования штата судебных исполнителей и одновременно выполняли функции организационно-координационного центра для всех органов принудительного исполнения. Роль народных судов в системе принудительного исполнения на тот момент времени ограничивалась значительным по объему процессуальным участием в исполнительном производстве.

Четвертый элемент – уполномоченные губернских судов. Они являлись проводниками судебной политики и правовых мероприятий в различных частях губернии, предоставляли возможность для грамотной и всесторонней оценки деятельности судебных исполнителей на местах и непосредственно участвовали в формировании их кадровой базы.