Похожие публикации

Программа практики по специальности 030301. 65 «психология» Уфа
Программа
Программа определяет объем, содержание и методику проведения всех видов практик в соответствии с учебными планами специальности «Психология», предназн...полностью>>

Программа практики по специальности 030301. 65 «психология» Уфа
Программа
Программа определяет объем, содержание и методику проведения всех видов практик в соответствии с учебными планами специальности «Психология», предназн...полностью>>

Программа практики по специальности 030301. 65 «психология» Уфа
Программа
В перспективе материальное обеспечение рабочего места психолога должно расшириться и включать: технические средства специального назначения, комплекс ...полностью>>

Программа практики по специальности 030301. 65 «психология» Уфа
Программа
– знакомство с организацией и структурой социально-психологической службы в образовательном учреждении (структура СОШ (училища, колледжа), должностные...полностью>>



Василий Витальевич Шульгин Последний очевидец Василий Шульгин последний очевидец

Поздний Шульгин

(Вместо послесловия)

Автор публикуемых воспоминаний Василий Витальевич Шульгин был, быть может, одним из интереснейших русских людей ХХ столетия. Он родился на Новый год, или, как тогда говорили, в Васильев день, 1 (13) января 1878 года. А умер на девяносто девятом году жизни, в праздник Сретения Господня, 15 февраля 1976 года.

«Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром…» Эти слова из песни Симеона Богоприимца по особому звучали над гробом многострадального старца, много видевшего и, может быть, слишком много испытавшего в своих земных странствованиях. И при этом сохранившего острый ум, свежее восприятие событий, трезвую оценку настоящего и дерзновенную веру в будущее. Если вспомнить еще, что и умер и родился он в воскресенье – вся мистика дней и чисел налицо.

Василий Витальевич (далее В. В.) верил в мистику и долгая жизнь давала ему для этого богатейший материал. Лидер националистов в Государственной Думе второго, третьего и четвертого созывов (1907–1917), активный участник Февральской революции, принявший 2 марта 1917 года отречение от престола из рук Императора Николая II, потом один из организаторов Белого движения, в эмиграции (с 1920 года) – идеолог ее монархического, врангелевского крыла, – Шульгин был для всех нас, имевших счастье знать его и общаться с ним, живым «слышанием» истории, живым «пророчеством» будущего. Как Симеон: «яко видеста очи мои спасение Твое».

Основные вехи его политической и творческой судьбы достаточно известны. Мы остановимся здесь кратко лишь на характеристике творческого наследия «позднего» (или даже «позднейшего») Шульгина. Автор настоящих строк имел счастье знакомства и дружбы с В. В. Шульгиным последние восемь лет его жизни – с 1968 года. Соответственно, в той части архива, которая имеется в моем распоряжении, можно выделить следующие категории текстов:

1. Собственно мемуары: авторская редакция книги «Годы» и «Отрывочные воспоминания» 1973 года, о которых подробнее скажу чуть позже.

2. Очерки (или этюды) из «Антологии таинственных случаев»: «Рассказ о Г. И. Гурджиеве», «Лена», «Приключение в Галиции» (из первой мировой войны).

За свою долгую жизнь В. В. общался со многими выдающимися людьми – не только с политиками, диктаторами, военными, журналистами. Ему принадлежат интересные воспоминания о Ф. И. Шаляпине («Шаляпинское счастье»), А. Д. Вяльцевой (см. ниже), Вере Холодной. Всегда романтически настроенный, проявлявший большую заинтересованность в сложных, загадочных явлениях человеческой психики, Шульгин всю жизнь вел «антологию таинственных случаев» – тех, что случались с ним или с его родными, близкими, знакомыми. Он был знаком со многими видными оккультистами (Георгием Ивановичем Гурджиевым, Анжелиной Васильевной Сакко, Тухолкой и др.), до конца дней увлекался спиритизмом.

О Г. И. Гурджиеве (1874–1949), известном мистике суфийского толка, начинавшем еще в дореволюционные годы, но особенно прославившемся в эмиграции, написано немало. В последние годы ряд книг, его и о нем, издано и на русском языке: Ж. Бержье и Л. Повель. Утро магов (Париж, 1964; М., 1994); Л. Повель. Мсье Гурджиев (М., 1997); «Мистики ХХ века: Энциклопедический словарь (М., 1995). Рассказ В. В. Шульгина, продиктованный им в подмосковном Голицыне, в писательском Доме творчества, в декабре 1968 года, дополняет общую картину острым и выразительным свидетельством очевидца.

3. Политология: «Опыт Столыпина» (машинопись начала 1960 х годов), статья «О лозунге Великой России» (последний автограф писателя, 1971 года).

Последняя статья содержится в четырех зеленых школьных тетрадках (стандартных, по двенадцать страниц) В. В. в последние годы плохо видел и писал практически вслепую крупным, но трудно читаемым почерком, так что одна страница машинописного текста могла занимать у него целую тетрадь. На первой из названных тетрадей написано: «Без названия, пока что. Начато 14 сентября 1971 г.». Название «О лозунге Великой России» дано составителем. Поводом к написанию статьи стали бурные дискуссии о судьбах России и русского национального сознания, которые велись в присутствии и с участием В. В. Шульгина во время его приезда в Москву летом 1971 года. В тот приезд В. В. жил сначала несколько дней у художника И. С. Глазунова (который и организовал его приезд), затем – у меня, в Красногорске, наконец, у С. С. Хоружего, в его квартире на Фестивальной.

4. Очерки из неоконченной серии «Киевлянки»: «А. Д. Вяльцева» и «Вера Чеберяк». Оба очерка надиктованы В. В. Шульгиным в январе 1970 года в Москве, на квартире А. Кушнеровича и А. Родионовой, в Лаврушинском переулке.

5. Не поддающийся «жанровой» классификации «Посткриптум» к книге «Что нам в них не нравится?», продиктованный в сентябре 1971 г. на квартире Сергея Сергеевича Хоружего, любезно предоставленной им Василию Витальевичу для двухнедельного пребывания.

А теперь несколько слов о каждом из вошедших в состав книги материалов. Прежде всего – о книге «Годы».

Книга с таким названием должна была стать, по замыслу В. В. Шульгина, «последним барьером» в его жизни. Книга написана блестяще, полна информации, юмора, зрелого размышления. Трагическая история создания и почти детективная история публикации этой книги никому сегодня не известна. Диктовавшаяся В. В. Шульгиным своему сокамернику по Владимирскому централу И. А. Корнееву, она получила окончательную литературную обработку лишь через десять лет после освобождения обоих «соавторов» (к 1966 году), а издана была только в 1979 году, искореженная брежневской цензурой.

Об истории создания книги и о своем соавторе Шульгин подробно пишет в предисловии. Корнеевым действительно была проделана большая работа: именно он работал в библиотеках, восстанавливал и уточнял речи и реплики персонажей по стенографическим отчетам Государственной Думы и по мемуарам, именно он при первом упоминании каждого лица давал о нем точную социологическую справку: кто, что, чем владел, сколькими десятинами и т. п.

И здесь мы встречаемся с одним из недостатков книги: Корнеев внес в текст многие такие (иногда излишние, иногда не очень тактичные) подробности, которых, скорее всего, не внес бы В. В. Шульгин. Первоначально Шульгин планировал вынести имя соавтора и на обложку книги, но издатели отказались от этой мысли.

Но книге не повезло и в таком, «соавторском» виде. Предисловие В. В. Шульгина, написанное, когда книга была уже готова, датировано маем 1966 года. Рукопись, сданная в издательство «Советская Россия», помечена на титульном листе 1967 годом, но затем многократно урезалась и перерабатывалась в сторону большей «проходимости». Отдельные главы из нее были напечатаны в 1966–1967 годах в журнале «История СССР», с предисловием известного историка А. А. Авреха. Публикаторы надеялись, что это ускорит выход книги. Вопрос обсуждался на самых высоких уровнях, как свидетельствует об этом в своей статье «Страсти по Шульгину» академик Ю. А. Поляков (см. ниже, в библиографии).

В 1971 г. рукопись находилась уже в Издательстве АПН (Агентство печати «Новости»), и ее подготовкой занималась известная тогда поэт и журналист Е. В. Шевелева. Но лишь в 1979 году. «Годы» увидели свет в Издательстве АПН, когда уже не было в живых ни Ивана Алексеевича Корнеева (умер в 1973 году), ни Василия Витальевича (умер в 1976 году).

Соответственно, ничем не стесняемые, издатели могли себе позволить любые нарушения авторской воли и эдиционных норм. Они изменили структуру книги, из шести частей сделали четыре, произвольно сливали и разбивали главы, по живому резали и сокращали текст. «Ликвидации» подверглись как целые главы (в том числе, например, глава «Измена», напечатанная ранее в журнале «История СССР»), так и более мелкие разделы и отдельные абзацы, даже отдельные не понравившиеся редактору слова и фразы. В целом из книги было выброшено до трети текста, включая такой важнейший – и структурно, и идейно – раздел, как предисловие, содержащее историю создания книги, сведения о ее соавторе и авторскую самооценку.

Переиздание АПН 1990 года еще хуже в эдиционном смысле: произвольно сокращен даже текст 1980 года. При этом нельзя сказать, что редактура и сокращения определялись последовательно цензурно политическими или литературно эстетическими критериями. В большинстве случаев они связаны исключительно с произволом и неуважением издателей.

К счастью, сохранившийся экземпляр авторской машинописи 1967 года позволил нам восстановить структуру книги, а для большей части глав – и полный авторский текст. Что касается другой текстологической задачи – реконструкции собственно шульгинского текста с максимальным устранением вставок и вкраплений И. А. Корнеева, – эта задача представляется нам сегодня вполне не разрешимой. Тем более что В. В. Шульгин в последние годы жизни (1966–1976) признавал амальгамированный, так сказать, «шульгинско корнеевский» текст своим (достойным, во всяком случае, его имени на обложке) и не делал никаких попыток изменить в этом смысле ситуацию. К тому же И. А. Корнеев, умерший на два года ранее Василия Витальевича, весьма ревниво относился к тексту, справедливо видя в предполагавшемся издании возможность, помимо всего прочего, поправить материальное положение своей семьи. К сожалению, ревность эта простиралась до стремления не предъявлять и тем более не давать на руки «соавтору» машинописные копии окончательных вариантов. Неизвестно, сохранились ли какие либо более ранние варианты рукописи или черновые и вспомогательные материалы к ней у наследников Ивана Алексеевича…

Проще в текстологическом отношении обстоит дело с «малыми» жанрами. Что касается «Отрывочных воспоминаний» 1973 года, автор настоящих строк должен взять на себя «вину» не только за их публикацию, но и за их появление на свет. В. В. Шульгин, в свои девяносто пять, приехав погостить летом 1973 го, ко мне в Красногорск, вовсе не предполагал и не собирался возвращаться к воспоминаниям о Гражданской войне и Белом движении. Идея диктовки возникла спонтанно, в домашних, за чаем, разговорах. Воспоминания представляют собой прямую диктовку и включают в оригинале пять практически самостоятельных глав: «Французская интервенция на Юге России», «Деникин», «Врангель», «Азбука» и «Мария Владиславовна Захарченко Шульц». (Первоначально Василий Витальевич планировал дать сопоставительную характеристику Деникина и Врангеля, но получилось два отдельных очерка.) Мне казалось необходимым передать, естественно, каждое слово, сказанное при диктовке Василием Витальевичем, буквально так, как оно было сказано.

Все пять глав были мною опубликованы в 1990–1993 годах, благодаря содействию Л. Г. Калининой, главному редактору еженедельника «Московский строитель» (1990) и сменившего его «Домостроя» (1991–1993). «Французская интервенция», «Деникин» и «Врангель» были позже перепечатаны Андреем Кручининым в возобновленном им журнале «Военная быль» в 1993–1994 гг.

Мы включили также в книгу не публиковавшиеся прежде очерки из незаконченной серии «Киевлянки». Два из них – «Вера Чеберяк» и «А. Д. Вяльцева» – были продиктованы, как сказано выше, в 1970 году. Третьим должен был стать очерк «Васнецовское дитя» (о Е. В. Сухомлиновой), но В. В. отказался от этого замысла в связи с тем, что весь материал был уже сполна им использован в соответствующих главах книги «Годы».

В отдельную группу следовало бы выделить публицистические работы последних лет: «Опыт Столыпина» (машинопись 1960 х годов), «О лозунге Великой России» (последняя статья Шульгина, представляющая собой, в исключение из правила, не диктовку, а его автограф) и «Постскриптум к книге «Что нам в них не нравится» (сентябрь 1971 года).

Значительное место в диктовках позднего Шульгина занимают стихи. В. В. баловался поэзией смолоду, в думский период (1907–1917) удачно состязался в политическом стихотворстве с В. М. Пуришкевичем, мастером политической пародии и эпиграммы. Эпиграмма Пуришкевича на В. В. Шульгина, почему то без указания автора, включена даже в выходившую лет десять назад антологию «Русская эпиграмма»:

Твой голос тих, и вид твой робок,

Но черт сидит в тебе, Шульгин.

Бикфордов шнур ты тех коробок,

Где заключен пироксилин.

Стихотворение В. В. Шульгина «Пал богатырь. На пир кровавый» стало поэтическим эпигрофом издававшейся Пуришкевичем «Книги русской скорби».

Из эмигрантских лет В. В. любил вспоминать свою поэтическую переписку с Игорем Северяниным.

Он повсеградно оэкранен,

Но он обронзит свой гранит.

Стал южным Игорь Северянин:

Он иго Севера казнит.

«Обронзит свой гранит» – намек на адриатический загар гранитного лика поэта, они вместе отдыхали в 1925 году в Дубровнике. «Иго Севера», удачно обыгранное с именем «Игорь Северянин», – это, разумеется, «диктатура пролетариата», восторжествовавшая в России.

В таком же, преимущественно ироническом роде стихотворствовал Василий Витальевич и в позднейшие годы:

Там чудеса. Там Сталин бродит,

Светлана на ветвях сидит,

– до мрачноватого заключительного: «Там русский дух. Там водкой пахнет».

Шульгин сам признавал с улыбкой, что подавляющая часть этой позднейшей рифмованной продукции – чистая старческая графомания, хотя мелькают в ней изредка блестками и прежнее остроумие, и исповедальный лиризм. Особенно выразительно стихотворение на французском языке «Вершины», открывающее нашу книгу.

Последний, наиболее внушительный, пожалуй, количественно «жанр» позднего Шульгина не имеет, кажется, аналогов в истории литературы. Это – сны. Некоторые из них мы процитировали во вступительной статье, о других, может быть, будет еще случай поговорить. Последний чемодан снов (в буквальном смысле чемодан, наполненный ученическими тетрадками с записями снов) Шульгин привез ко мне в Красногорск в июне 1973 года – на всякий случай, от греха и от КГБ подальше. Сны Шульгина легли в основу повести Дмитрия Жукова «Таинственные встречи» и его же романа «Сны».

При чтении всех практически текстов «позднего Шульгина» следует иметь в виду следующие обстоятельства. Шульгин – один из немногих, вероятно, в истории людей, который всю жизнь «вспоминал». Первые его «мемуары» («1920») писались буквально через несколько месяцев после эвакуации врангелевского Крыма, в 1921 м, когда ему было сорок три, последние («Отрывочные воспоминания») – в 1973 м, когда ему было девяносто пять.

Метод работы В. В. включал в большинстве случаев такой необходимый элемент, как первоначальную запись по горячим следам. Так, всем известные «воспоминания» об отречении Государя (в том числе в фильме «Перед судом истории») впервые были опубликованы в газетном варианте еще в марте того же, 1917 года, то есть через несколько дней после события. Так формировались своеобразные «блоки памяти», которые и использовал затем В. В. при записях и диктовках своих воспоминаний в самые разные годы, в самых различных, иногда далеко не подходящих условиях. (Первые главы книги «Годы» надиктовывались, например, как рассказывалось выше, «сокамернику» И. А. Корнееву в камере Владимирской тюрьмы).

Второй существенный момент состоится в том, что перед нами – не только в данном случае, но и всегда под пером В. В. – не «мемуары» в чистом, собственном виде (впрочем, существуют ли такие?), а особый литературно публицистический жанр, на грани, а порой и за гранью собственного художественного творчества.

Выработанный В. В. стиль (с его знаменитыми «телеграфными» главками, отточиями, многоточиями, намеками и умолчаниями) практически полностью сохранился в надиктованных летом семьдесят третьего воспоминаниях. Он почти не чувствуется в книге «Годы», но тому есть особые причины, связанные с трудным «рождением» книги, с соавторством, принципиально не устранимым, упомянутого И. А. Корнеева и др. В красногорских диктовках В. В. удалось, как кажется, максимально устранить интерферирующие внешние воздействия и вернуть своему стилю прежние блеск и упругость.

Но, с другой стороны, необходимо помнить, что перед нами все таки тексты, созданные девяностолетним автором. Всякое творчество имеет, как известно, и возрастные ограничения, и свои возрастные особенности. Многого Шульгин, разумеется, действительно не помнил. О многом он не имел возможности навести каких либо справок. По состоянию зрения он был лишен возможности повторного редактирования. Наконец, последний, не для всякого взгляда, быть может, извинительный, но неизбежный штрих: «световые пятна», о которых говорит Шульгин, определяя жанр последних воспоминаний, находятся не только стилистически, но и физически на границе с областью «снов», хотя и записанных, но безредактурных порождений могучего писательского инстинкта.

…Редактор «Военной были» в предисловии к одной из публикаций (№ 5), удачно сказал, относительно генерала Туркула и его (с И. Лукашом) книги «Дроздовцы в огне», что это «больше Русская Литература, чем Русская История».

Понимаю, что кому то то, что я скажу, может показаться почти кощунственным состязанием в афоризмах, но, боюсь, действительно, в каком то, «онтологическом», что ли, смысле, в самой Гражданской войне и Белом движении было «больше Литературы, чем Истории». Не потому только, что «наши беспросветные» (как называл Я. Слащев генералов, на погонах которых не было просветов) оказались на поверку сплошь более или менее плодовитыми писателями: Деникин, Врангель, Краснов, Туркул. Даже сам Слащев. И не потому, что лучшими «документами» эпохи остались стихи Цветаевой (или Луговского, с другой стороны окопов) и проза Лукаша и Шмелева (соответственно Шолохова или Лавренева). Но и потому, главное, что Белое дело в целом (включая попытки позднейшего кутеповского «активизма») было органичной частью и продолжением русского Серебряного века (продолжением «другими средствами», по Клаузевицу).

Говоря: «Серебряный век» (это он, ведь, кстати, сам сознал себя «серебряным»), «декаданс», – мы имеем в виду не узко литературоведческие, но культурологические и политологические категории. Это не значит, к примеру, что декаданс не знает героев. Были и герои, и убийцы, и самоубийцы. Иногда в одном лице. Но это состояние – человека, общества, армии – когда «уже ничего нельзя сделать» и сознание такого состояния: цветаевское «добровольчество как добрая воля к смерти».

Эту «добрую волю» и чуял, и не принимал – в чем сознательно, в чем бессознательно, но не принимал – Шульгин, говоря и о предфевральской агонии («Дни»), и о предкрымской и крымской («1920»). Отсюда его ядовитый критицизм, отсюда – виденная им и прежде, но присутствующая, в том числе, в воспоминаниях 1973 года, печать обреченности на лицах и событиях, о которых он пишет. Белое дело, как прежде монархия, обречены для него как бы уже биологически: потому что «был класс, да съездился» (о дворянстве), потому что для столыпинских реформ «нужна была железная воля, а ее не было», потому что «Николай II не был великим человеком», вообще «не был рожден для власти». Потому что, наконец, «ничего нельзя было спасти, нужен был опыт Ленина» (то есть Россия должна была пройти через этот опыт. – Н. Л.).

Сам будучи не только участником, но и – по исторической вовлеченности и менталитету – человеком «агонии» и «декаданса», Шульгин, как личность и политик, пытался противопоставить «белому лицу Бессилия» («Дни») идеал «сильной личности», Вождя, «предтечи Муссолини». Отсюда неприятие (при принципиальном, так сказать, монархизме) династии и ее эпигонов. Отсюда «поиски человека», «гипнотизм силы» и интерес к непредсказуемым (заведомо трагическим) фигурам от Гришина Алмазова до «самого» Врангеля.

Но как писатель (точнее, описатель) и мыслитель (точнее, «осмыслитель») происходящего Василий Витальевич отчетливо видел мелкость в конечном счете даже своих так называемых «героев». Точнее, и это важно подчеркнуть, В. В. вообще не видит в «своем стане» крупных, способных править Россией людей ни до Февраля (единственный – Столыпин, убитый в 1911 году и до этого уже обреченный на отставку усилиями правящей и «правой» камарильи), ни после Февраля (единственный – Врангель, «настоящий варяг», по постоянной характеристике Шульгина, с его, однако, «искусственным героизмом» и отсутствием конструктивной программы).

И, наоборот, видит – трагедию любого «освободительства» («освободить себя может только сам народ»), видит – как Белая идея, перейдя линию фронта, создает Красную Армию (1920), видит реальность Советской России (в «Трех столицах»), противостоящую ирреальности его, шульгинских, и кутеповских «азбучных» конспирологий…

Мы не будем останавливаться здесь на историософских воззрениях позднего Шульгина, тоже – как ни странно для человека и мыслителя его возраста – неокончательных и во многом внутренне противоречивых. Мы хотим лишь подчеркнуть, что при чтении воспоминаний В. В. нужно иметь в виду (в качестве общей «рамки» для каких бы то ни было суждений) внутреннюю логичность и определенность его позиции (со времен «Дней» до «Годов» и последних текстов) в смысле:

– критического отношения к правившей династии и окружавшим ее «темным силам»;

– критического отношения к правящей российской элите в целом (не только аристократии, но и дворянству вообще);

– критического отношения сначала к «своему» «правому» и вообще контрреволюционному движению, а затем к Белому делу (которое «начинали белые, а кончили грязные») и его перспективам («на французских штыках»).

Н. Н. Лисовой

Библиография

Публикации В. В. Шульгина

Полный курс произведений В. В. Шульгина еще не выявлен и тем более не опубликован. Дальнейшие исследования и публикации несомненно обогатят нас и новыми знаниями, и новым пониманием того, что сам Василий Витальевич называл casus Schuldini (случай Шульгина). В феврале 1996 года в Москве, в Государственной публичной исторической библиотеке, состоялся вечер, посвященный двадцатилетию со дня кончины В. В. Шульгина. Сотрудниками Отдела русской эмиграции библиотеки А. Кручининым и Н. Г. Кирилловой была подготовлена выставка книг и фотографий, а также библиографический список имеющихся в Отделе и библиотеке в целом книг и публикаций В. В. Шульгина. Этот список, с дополнениями и уточнениями, и был положен в основу предлагаемой, заведомо неполной, библиографии.

1. Азбука // Московский строитель. – № 9 (6–13 марта). – С. 12.

2. Аншлюсс и мы. – Белград, 1938. – 16 с. Рецензия М. В. Вишняка: Русские записки. – 1938. – № 8–9.

3. Бейлисиада // Память: Исторический сборник. Вып. 4. – Париж, 1981. – С. 7–54.

4. Белые мысли (Под Новый год) // Русская мысль. 1921. Кн. I–II. С. 37–43.

5. Возвращение Одиссея: Второе открытое письмо русским эмигрантам // Известия. – 1961. – 7 сент. – С. 4.

6. Выборное земство в Юго Западном крае. – Киев, 1909. – 64 с. (Оттиски из газеты «Киевлянин». – 1909. – № 94 (6 апр.); № 95 (7 апр.); № 96 (8 апр.); № 97 (9 апр.); № 98 (10 апр.).

7. Вяльцева // Домострой. – 1993. – 28 сент. – С. 11.

8. Годы. Дни. 1920: Мемуары / Предисл. В. Владимирова. – М.: Новости, 1990. – 822 с.

9. Главы из книги «Годы» / Предисл. А. А. Авреха // История СССР. – 1966. – № 6. – С. 65–91; 1967. – № 1. – С. 123–159.

10. Годы. Воспоминания члена Государственной Думы. – М.: АПН, 1979.

11. «Да ведают потомки»: Неизданное предисловие к книге «Годы» // Домострой. – 1993. – 12 янв. – С. 8–9.

12. Деникин и Врангель / Предисл. Н. Н. Лисового // Московский строитель. – 1990. – № 7 (20–27 февраля). – С. 13–14. Перепеч.: Военная быль. 1994. – № 5. – С.31–36; 1995. – № 6. – С. 38–41.

13. Дни // Русская мысль. – 1922. – № 1–2. – С. 136–172.

14. Дни: Записки. – Белград: Изд во М. А. Суворина, 1925. – 310 с. Рецензия: Зайцев К. // Возрождение. – 1925. – № 104.

15. Дни: Записки / Вступ. ст., коммент. С. Пионтковского. – Л.: Прибой, 1925. – 223 с.

16. Дни: Записки. – Л.: Прибой, 1926. – 281 с. («Библиотека для всех»).

17. Дни. 1920. Записки / Вступ. ст., коммент. Д. А. Жукова. – М.: Современник, 1989. – 557 с.

18. Контрабандисты: Отрывки из впечатлений // Белое дело. Т. 1. – Берлин, 1926. – С. 159–202.

19. Лена: (Сон и явь) // Домострой. – 1993. – 6 апр. – С. 9.

20. Неопубликованная публицистика (1960 е гг.) // Шульгин В. В. Три столицы. – М., 1991. – С. 377–397.

21. Нечто фантастическое. – София, 1922.

22. Новое о «Тресте» / Предисл. Г. Струве // Новый журнал. – 1976. – № 125.

23. Опыт Ленина / Предисл. М. А. Айвадяна; послесл. В. В. Кожинова // Наш современник. – 1997. – № 11.

24. «Оставим святочные темы и перейдем к еврейскому вопросу»: Из переписки В. А. Маклакова и В. В. Шульгина / Публикация, вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого // Евреи и русская революция: Материалы и исследования. – М.– Иерусалим, 1999. – С. 374–442.

25. Открытое письмо г. Петлюре // Кубань. – 1991. – № 9. – С. 47–48.

26. Памяти М. В. Алексеева // Трехлетие Общества галлиполийцев. – С. 31–34.

27. Писатель. Посвящается В. Г. Короленко. – СПб., 1907. – 16 с.

28. Письма к русским эмигрантам. – М.: Соцэкгиз, 1961. – 95 с.

29. Приключения князя Воронецкого: Исторический роман. Ч. 1: В стране свободы. – Киев, 1914; 2 е изд. – Париж, 1930. Рецензии: Зайцев К. // Россия и Славянство. – 1930. – 8 фев.; Осоргин М. // Последние новости. – 1930. – 30 янв.

30. Размышления. Две старые тетради // Неизвестная Россия. XX в. Архивы, письма, мемуары. Кн. 1. – М., 1992. – С. 306–348.

31. Рассказ о Г. И. Гурджиеве / Предисл. Н. Н. Лисового // Московский строитель. – 1990. – 20–27 нояб. – С. 12.

32. Саперный бунт (1905 г.). – Харьков, 1908. Отдельный оттиск из журнала «Мирный труд» за 1908 г.

33. Свидетель: Письма к русским эмигрантам // В мире книг. – 1989. – № 4. – С. 78–85.

34. «Смерть буржуям» = «бей жидов»: Из кн. «Что нам в них не нравится» // Кубань. – 1991. – № 3. – С. 53–64.

35. Степь (По казацкой думе) // Киевлянин. – 1909. – № 73 (14 марта).

36. Три столицы: Путешествие в Красную Россию. – Берлин, 1925. – 462 с. Рецензии: Арцыбашев М. // Последние новости. – 1927. – 15 фев.; Гессен И. // Руль. – 1927. – 2 фев.; Н. Д. А. (Н. Д. Авксентьев) // Современные записки. – 1927. – № 31.

37. Три столицы. – М.: Современник, 1991.

38. 1920: Очерки. – София, 1921 // Русская мысль. 1921. Кн. 3–11.

39. 1920 год: Очерки / Предисл. Н. Овсянникова. – М.: Госиздат, 1922. – 43 с.

40. 1920 год: Очерки /Предисл. и примеч. С. Пионтковского. – Л.: Прибой, 1926. – 216 с.

41. 1920 год: Очерки – Л.: Прибой, 1927. – 292 с.

42. 1917–1919 / Предисл. и публикация Р. Г. Красюкова; коммент. Б. И. Колоницкого // Лица: Биографический альманах. Т. 5. М. – СПб., 1994. – С. 121–328.

43. Украинский народ. – Ростов на Дону, 1919. – 24 с. (Записка об отказе В. В. Шульгина от украинского подданства).

44. Украинствующие и мы // Свободное слово Карпатской Руси. – 1986. – № 9–10.

45. Французская интервенция на юге России в 1918–1919 гг. (Отрывочные воспоминания) / Публ. и предисл. Н. Н. Лисового // Домострой. – 1992. – 4 фев. – С. 12. Перепечатано: Военная быль. – 1993. – № 3. – С. 27–31; № 4. – С. 26–30.

46. Четвертая столица (Из газеты «Возрождение») // Слово: Большая русская национальная газета. – Рига. – 1927. – № 526.

47. «Что нам в них не нравится». (Об антисемитизме в России). – Париж: Russia Minor, 1 929 330 с.

48. «Что нам в них не нравится». Предисл. Ю. Морозова. – СПб., 1 992 286 с.

49. «Что нам в них не нравится». – М., 1 994 445 с.

50. «Я обязан это сделать» (Открытое письмо к русским эмигрантам) // Известия. – 1960. – № 298.

О нем:

1. Безбережьев С. Размышления историка о фильме «Операция «Трест» // Север. – 1989. – № 6. – С. 116–119.

2. Варсонофий (Хайбулин), иеродиакон. «Ныне отпущаеши»: Памяти Шульгина // Вестник РСХД. – 1976. – № 117.

3. Войцеховский С. Л. Новое о «Тресте» / Примеч. к письмам В. В. Шульгина // Новый журнал. – 1976. – № 123, 125; 1978. – № 132.

4. Жуков Д. А. Жизнь и книги В. В. Шульгина // Шульгин В. В. Дни 1920. – М., 1989. – С. 3–72.

5. Жуков Д. А. Ключи к «Трем столицам» // Шульгин В. В. Три столицы. – М., 1991. – С. 398–496.

6. Жуков Д. А. «Перед судом истории» и черная шляпа (Из материалов для романа «Сны») // Жуков Д. А. Таинственные встречи. – С. 83–148.

7. Жуков Д. А. Таинственные встречи В. В. Шульгина // Жуков Д. А. Таинственные встречи. – С. 3–82.

8. Заславский Д. И. Рыцарь черной сотни В. В. Шульгин. – Л., 1925. – 72 с.; 2 е изд. с изм. названием: Рыцарь монархии Шульгин. Л., 1927. – 68 с.

9. К истории осведомительной организации «Азбука»: Из коллекции П. Н. Врангеля, архив Гуверовского института / Публ. В. Г. Бортневского // Русское прошлое. – СПб., 1993. – Кн. 4. С. 160–193.

10. Лисовой Н.Н. Последний очевидец: Памяти В. В. Шульгина // Московский строитель. – 1990. – 15–22 мая. – С. 8–9.

11. Пионтковский С. Записки Шульгина // Шульгин В. В. Дни. – Л., 1925. – С. 3–6.

12. Поляков Ю. А. Апрель шестьдесят седьмого: страсти по Шульгину // Вопросы истории. – 1994. – № 3. – С. 118–125.

13. Яблоновский А. Случай с В. В. Шульгиным // Сегодня (Рига). – 1927. – № 230.

Кроме того, сведения и воспоминания о В. В. Шульгине содержатся в многочисленных мемуарах: Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 1–3. – М., 1960; Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. – Берлин, 1925; Милюков П. Н. Воспоминания. Т. 1–2. – М., 1990 и др.

1 Зловещее предзнаменование (лат.).


1 Собеседник, умеющий хорошо, интересно говорить.


1 Грозный крик, с которым у римского поэта Вергилия бог морей Нептун обратился к разбушевавшимся ветрам.


1 После освобождения Советской Армией территории Ровенской области от гитлеровцев Бабино Томаховский завод был восстановлен и реконструирован. По справке директора завода Н. Лобача, в 1945 году он переработал 142 926 центнеров свеклы, выпустив 16 864 центнера сахара.


1 «Саперный бунт» не есть «беллетристическое» произведение. Это просто точная запись событий, прошедших перед глазами автора. Изменены лишь фамлиии.


1 Ясновидящая, с которой В. В. Шульгин общался в Париже. См. о ней в очерке «Рассказ о Г. И. Гюржиеве».


1 Фамилия Г. И. Гурджиева дается в авторской транскрипции. (Сост.)