Похожие публикации

Система оценивания экзаменационной работы по русскому языку в 7 классе Часть 1
Документ
За верное выполнение заданий второй части экзаменационной работы (В1-В4) экзаменуемый получает по 1 баллу за каждое задание. За неверный ответ или его...полностью>>

Согласие на поездку несовершеннолетнего сына/дочери за границу (2)
Документ
 Мы, нижеподписавшиеся (ФИО матери и отца) , настоящим даём свое согласие на выезд нашего (нашей) несовершеннолетнего (ей) сына (дочери) - (ФИО ребенк...полностью>>

Ходатайство о выдаче приглашения на въезд в Российскую Федерацию Сведения о приглашающем лице (2)
Документ
ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА СООБЩЕНИЕ ЛОЖНЫХ СВЕДЕНИЙ В ХОДАТАЙСТВЕ ИЛИ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ПОДДЕЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ ПРЕДУПРЕЖДЕН. С СОДЕРЖАНИЕМ СТАТЕЙ 26, 27 ФЕДЕРА...полностью>>

Примерная должностная инструкция специалисту по продаже
Инструкция
1.2. На должность специалиста по продаже назначается лицо, имеющее высшее профессиональное образование без предъявления требований к стажу работы или ...полностью>>



Тартанг Тулку Время пространство и знание Новое видение реальности


Тартанг Тулку

Время, пространство и знание
Новое видение реальности

 

Содержание:

Предисловие

Вступление

Введение

Эпиграф

Часть первая. Пространство

Глава первая. Присутствие пространства - открытость и твердые поверхности

Глава вторая. Тело и человеческое воплощение

Глава третья. Ум и источник видимости

Глава четвертая. Мир и другие основания

Глава пятая. Быть в мире, быть пространством и временем

 

Часть вторая. Время

 

Глава шестая. Присутствие времени - потенция освобождения и принуждающие паттерны

Глава седьмая. Путь от обычного к большому Времени - обозрение

Глава восьмая. Промежуточные переживания времени

Глава девятая. Видение, бросающее вызов "я" и открывающееся Большому Времени

 

Часть третья. Знание

 

Глава десятая. Возможность знания как доминирующей проницательности

Глава одинадцатая. Затемняющая природа обычного знания

Глава двенадцатая. Низшее знание - препятствие и благоприятная возможность

Глава тринадцатая. Проявление Большого Знания

Глава четырнадцатая. Большое Знание - его ценность и качество проникаемости

Глава пятнадцатая. Знание и всеобщность

Глава шестнадцатая. Знание, Бытие, Человеческое Бытие

Руководство к упражнениям

Предисловие

     Знакомые слова «пространство», «время», «знание», взятые в таком порядке, имеют тенденцию ускользать в своем значении. С позиций здравого смысла «пространство» идентифицируется с непрерывной протяженностью, рассматриваемой либо как пустота, либо как то, что содержит в себе вещи, будь то пылинка, скопление галактик или даже вселенная как целое. «Время» туманно интерпретируется как переход от прошлого к будущему или как среда, в которой события направлены так, что мы говорим о потоке или течении времени или о нашем осознавании, несомом во времени и через время. Но такая интерпретация содержит слишком много противоречий, чтобы служить какой-либо полезной цели. Со «знанием» дело обстоит еще «хуже»; его можно соотнести с ощущением близости, знакомства, приходящего в результате опыта, также с уровнем информированности личности, с теоретическим и практическим пониманием, а в случае философски мыслящей личности — с тем, что не является мнением. Но это тонкое различие между знанием и мнением тотчас оборачивается реальной угрозой привычно знакомому, поскольку наше знакомство с вещами может оказаться не более чем мнением, которое, как предполагается знанием, должно победить и преодолеть. Но что если победа — не более чем другое мнение в маске?
     Конечно, нам нужно освободиться от оков таких знакомых свойств, как «протяженность», «размер» или «положение», с которыми мы сталкиваемся в вещах, наполняющих вселенную, и в нас самих. Каким-то образом оказывается, что эти свойства являются фабрикой вселенной (в противовес тюрьме субъективности так называемых вторичных качеств), а рассматривая их таким образом, мы сделали их абстракциями, независимыми от вещей, свойствами которых они являются. Правда, мы вытащили себя из знакомого, но приковали к абстрактному или, если вам захотелось бы обозначить эти новые оковы, к абсолютному (с заглавной буквы или без нее). Нет ни малейшей разницы, закован ли ты золотой цепью или связан соломенной веревкой.
     Это дерзкое и опустошающее заявление, но, поскольку оно разрушает лелеемые понятия, оно все время требует внимательного пересмотра наших идей. Ударение делается на всем времени, при этом допускается, что мы уже знаем, что означает «время». История показывает, что вопреки непрерывному усилию по очищению наших концепций мы не были осторожными, все время и часто лишь заменяли солому золотом.
     Не так давно пространство мыслилось абсолютным, включая иерархию положений с землей и человеком в центре вселенной. Улучшенное наблюдение привело к первой утрате. Земля перестала быть центром, и вдобавок к этому замешательству «предметы», видевшиеся двигавшимися в и через пространство, оказались «местами», подобными заселенным человеком. Какие последствия это имело для заветного антропоцентризма — лишь сейчас начинает брезжить для нас.
     Невзирая на несчастье, выпавшее на долю нашей земли, идея абсолютного пространства продолжала жить. Ньютон предположил, что пространство являлось субстанцией с независимым существованием (что в просторечии и есть «абсолютное»), и именно через этот вид пространства двигались материальные тела и радиация. Но субстанция предполагает вид среды, даже если она, как утверждается, и невидима. Эта вездесущая и гипотетическая среда, называемая эфиром, - вид флюида, наполняющего все пространство, который в своей священной абсолютности предполагался неподвижным, — никогда не была найдена. Помимо нелогичности такого допущения того, что что-то наполняет еще что-то - влекущее за собой необходимость понятия «величины» (тогда как просто не с чем сравнивать абсолютное пространство) - ее (среды) отсутствие привело к другой потере. Физике Ньютона был нанесен жестокий удар, от которого она не смогла оправиться. Ее картину пространства, а в данном случае и времени, также нужно было оставить (кроме узких рамок ее применимости), когда Альберт Эйнштейн предложил свою специальную теорию относительности, которая явно отвергает существование любой фиксированной точки любого абсолютного пространства.
     Сейчас ученые рассматривают пространство вместе с материей как состоящее из многих структурных уровней. Оно обладает свойствами непрерывности, размерности, связности и ориентабельности, известными как топологические черты. Помимо этого, оно имеет другие математические характеристики, представленные различными координатными системами, такими, как Картезианская, цилиндрическая, сферическая, полярная. Почти нет предела нашей способности конструировать математические пространства со свойствами, отличными от тех, которыми, как мы верим, обладает «реальное» пространство. Некоторые из этих (математических) пространств с метрическими свойствами, такими, как расстояние и угловое свойство, уже были исследованы древними греческими философами, и их находки были формализованы в аксиомах и теориях Эвклида. До формулирования специальной теории относительности было широко принято, что вселенная была математическим пространством, подчинявшимся правилам Эвклидовой геометрии. На самом деле эта вера была лишь продолжением допущения плоской земли и маломасштабных поверхностей, для которых только и является ценной Эвклидова геометрия. Сегодня же лишь несколько твердолобых фанатиков верят в исключительность Эвклидовой геометрии. Многие ученые теперь думают, что пространство обладает крутизной и что его поверхность может быть сферической (положительная крутизна) или седлообразной (отрицательная крутизна).
     Судьба, которая постигла наше понятие пространства как некоторого рода неограниченного и статичного вместилища (контейнера), трехразмерной сцены, вмещающей каждое видимое событие, не миновала и наше понятие времени, хотя оно было и остается принципиально отличным от понятия пространства. Если пространство находится или находилось, как это было принято, «в покое», время всегда изображалось как вечно стремящийся вперед поток. Этот поток неразрывно связывался с «вещами, которые случаются». Но при дальнейшем анализе эти вещи оказываются точечными моментами или событиями. Таким образом, время (и все, что связано с ним) является в результате «субстанциолизированным» и сразу же принимается как абсолютное. Это было тщательно проработано Ньютоном, когда он ввел время в качестве параметра в законы физики и был вынужден подчеркнуть его единообразие и универсальность (абсолютность) и проработать точность его движения вперед. Его концепция времени в сильной степени была связана с понятием одновременности двух отдельных событий. Но сегодня мы знаем, что одновременность не есть абсолютное свойство, которым обладают события, это, скорее, следствие способа, которым наблюдаются эти события. Поэтому нет причины, почему бы нам не избавиться от уз абсолютов. Но совершая это, будем осторожны, чтобы не надеть новые кандалы. Разве золотые цепи лучше соломенной веревки? Только что выглядят более элегантно.
     Естественным следствием понятия времени как потока, спешащего вперед и вперед, явилось движение настоящего момента, быстро абсолютизированного в «теперь», которое незаменимо транспортируется из прошлого в будущее. Однако значение «прошлого» и «будущего» определяется не только на поверхностном (психологическом) уровне, но и, что более значительно, на более глубоком (онтологическом) уровне. Между «нет уже» и «нет еще», можно сказать, лежит вечно присутствующая и в той же мере вечно отсутствующая «временная зона», называемая «теперь». Оба уровня, как психологии, так и онтологии, исключаются математиками и физиками из их описаний пространства, времени и пространства-времени. Описание времени математиками весьма похоже на описание ими же пространства; пространство и время - лишь аспекты единой структуры, называемой «пространство-время». В описании вселенной физиками полностью отсутствует не только двигающееся универсальное «теперь», но и какая-либо оговорка относительно текущего времени и неявно движущегося «теперь».
     Понятия пространства и времени, столь характерные для низшего переживания самих себя и нашего мира, как оказывается, усваивающегося путем построения рефлексов и операций по разграничению различных «объектов», одним из которых является сам «субъект», который одновременно и отличен от остального мира и все же глубоко включен в него. Поэтому, каким бы захватывающим ни было развитие или ниспровержение этих понятий, это происходит на уровне того, что можно было бы обозначить конечной фазой долгого процесса, или, в буквальном смысле слова, на поверхности весьма слабо исследованного океана с неведомыми глубинами. Отказ принять «ум», «опыт» или «интуицию» — все эти ускользающие концепции — в область «точных» наук понятен, но необходимо указать на то, что чем больше точные науки закрывают себя от своего источника и ограничивают себя «чистыми фактами», тем больше шансов на то, что несдерживаемые спекуляции и глупейшие предубеждения, которые, как предполагалось, были запрещены, будут возникать снова - любопытный способ выковывания новых цепей (может быть, мы назовем их теперь плутониевыми?). Вышеупомянутый отказ, столь часто вырастающий до непрекрытой враждебности, вызывается, главным образом, общей неясностью таких терминов, как «ум», «знание», «опыт», «сознание», «дух» и их синонимов, часто используемых совершенно без разбора. Теории, имеющие дело с тем, что обозначается этими терминами, обычно делятся на две группы: дуализм ума и тела — с одной стороны и редукционный монизм с его подразделением на редукционный материализм и парапсихизм - с другой. Их бросающаяся в глаза слабость состоит в том, что они спешат с ответами прежде, чем задан любой вопрос.
     Двусмысленность слова «опыт» можно интерпретировать как указывающую в направлении либо абсолютной объективности (путь редукционного натурализма), либо абсолютной субъективности (преследуемой дедуктивным идеализмом). Один замалчивает субъект, другой — объект; общим для обоих является мнимая дихотомия на субъект и объект. Но «опыт» (переживание) предшествует различию между субъективностью и объективностью, между внутренним и внешним, поскольку он не является ни субъектом, ни объектом и не имеет ни внутреннего, ни внешнего. Дело в том, что опыт не есть вещь, внутреннее же учреждающего субъекта или трансцендентального эго, так же, как и внешнее учрежденного объекта, являются позднее. Трансцендентальное эго — это постулат, как абсолютное пространств и время, и имеет лишь ограниченное применение в близоруком репрезентативном мышлении, как Эвклидова геометрия на маломасштабных поверхностях. Опыт который не поддается никакому редукционизму и поэтому не может сравниваться с трансцендентальным эпистемологическим источником (эго трансцендентных философий) или с метафизическим основанием (допущение метафизикой существования душевной субстанции) является тем не менее источником понятий для интерпретации, среди которых «пространство» и «время» оказываются «горизонтальными формами» самого опыта. Здесь «пространство» является ориентабельностью без фиксированного центра, а «время» — удерживающей-запоминающей структурой с его объединяющей операцией «теперь». Отличительные характерные качества «присутствия субъекта» и «присутствия объекта» являются результатами более поздней (тематической) конструкции. Хотя опыт, все проникая, присутствует, как «горизонтальные формы», являющиеся налагаемыми ограничениями, как в игре, опыт (как непрерывный источник) никогда не исчерпывает себя.
     Вместе с этим опыт несет побочный оттенок значения знания, которое, и это следует подчеркнуть, является основополагающим, если не синонимом, для всей жизни (как мы ее «знаем»). Это также способ, которым она проявляет себя, т.е. ограничивая себя пространством и временем.
     Будучи скорее процессом, чем статической сущностью, знание всегда рискует стать разделенным с самим собой (против себя), принимая свои намеренные операции конкретно и - но до этого оно соскальзывает в жесткость субъекта-«здесь» и объекта-«там» -устанавливая поддельный образ себя, который действительно является источником любой дуальности. И все же этот поддельный образ есть знание, но оно не является ни доминирующей интуицией, ни Большим Знанием. Оно меняется вместе с настроением «времени», будучи похожим на моду, и поэтому его время не является Большим Временем. Масштаб («пространство»), который оно само устанавливает, есть ограничение, и поэтому - не Большое Пространство. Фактически с точки зрения этого «малого» знания пространство и время являются лишь «фрагментами», «отдельными вещами», которые старательно ткутся на фабрике пространства-времени. Но такая унификация не остается стабильной и всякий раз подвергается серьезной угрозе со стороны новой информации.
     Не следует думать, что, различая «малое знание», которое неизбежно оказывается как ограниченным, так и ограничивающим, и Большое Знание, имеющее освобождающее действие, поскольку оно игнорирует любую попытку ограничить или свести его к банальностям мнения, мы имеем дело с редуцируемыми свойствами или «вещами», между которыми лежит непроходимая пропасть. Большое Знание обнимает «малое знание» и может поэтому «видеть» его ограничения (и, что еще важнее, повеселиться над ним), тогда как «малое знание» не способно ни на что подобное.
     Итак, «фигурально выражаясь», Большое Знание играет само с собой в жмурки. Но ничто не мешает ему сорвать повязку и двигаться сознательно. Или, можно сказать, «малое знание» подобно искаженному близорукому зрению, тогда как Большое Знание - это полное (нормальное) зрение - видение без видения, «вещей». Это, конечно, язык парадоксов, который совершенно невразумителен для того, кто держится за букву, кому по этой причине не над чем смеяться и кто упускает богатство, каковым является Бытие как переплетенная динамика пространства, времени и знания.
     Переход от «малого знания» к Большому Знанию не влечет за собой новой теории о знании и его проявлениях, которые - не столько события, сколько Бытие, как знание, пространство и время, всегда вот оно, но никогда - в качестве вещи. Не создает этот переход и новой эпистемологической модели. Это реставрация видения, которое как таковое ни отрицает, ни абсолютизирует.
     Итак, цель этой книги - реставрировать видение, а последовательный ряд упражнений являет собой терапевтические средства, ведущие к этому результату Вдумчивый читатель будет глубоко признателен Тартангу Тулку за брошенный им призыв думать и видеть вновь.

Герберт В. Гюнтер

Вступление

     В некотором смысле Пространственно-Временное-Знанческое видение не нуждается в представлении, так как можно было бы сказать, что оно само есть свое описание. Тем не менее, на другом уровне, написание этой книги явилось обширным проектом, занимавшим фокус моего внимания многие годы. Так что мне хотелось бы поделиться с читателем некоторыми основаниями, сделавшими возможным как видение, так и его представление. Чтобы проделать это, будет полезно что-то сказать о моей жизни.
     Я родился в Аскионге, центральном районе Голок Западного Тибета, где люди прослеживают свою родословную до ранних тибетских королей. Мой отец, Зогпо Тулку, воплощенный лама, прошел подготовку во многих ведущих духовных традициях Тибета и был также деревенским доктором.
     Ожидали, что я продолжу семейную традицию, и, как бывает в случае большинства таких детей, мне было уделено много внимания и дано много наставлений. Мать учила меня читать и писать, когда я был совсем маленьким, а с шести до двенадцати лет меня индивидуально обучали несколько одаренных учителей. Мой отец также был моим учителем, передавшим мне ряд дисциплин в плане интроспекции и показавший мне путь духовной интеграции; он был очень добрым человеком.
     Меня послали учиться в Тартанг-монастырь, когда мне было 12 лет, и препоручили заботам моего старшего брата. Будучи связан с этим монастырем как по инкарнационной линии, так и по принадлежности к нему моего отца, я получал наставления от главного настоятеля, который был моим гидом по разным традиционным и философским текстам. Помимо этого, я получал разъяснения в уникальных областях изучения Ньингма (старейшая традиция Тибетского Буддизма); у меня была также возможность изучать такие различные предметы, как литература, искусство, поэзия, каллиграфия и медицина. Хотя предложенные монастырем дисциплины и обучение были нелегкими, позднее я оценил их огромную пользу.
     По мере углубления изучения буддизма и медитативной практики было принято необычное решение послать меня в мои 17 лет поучиться в отдаленные части Тибета у других учителей. Посетив около сорока главных монастырей, я получил наставления от многих законченных мастеров и освоил главные аспекты медитативных традиций каждого центра.
     По мере того как я становился старше и мое учение продвигалось, важные области философии и практик продолжали открываться для меня; я имел редкую даже в Тибете возможность получить личные наставления oт просветленных мастеров, прямых преемников почти погасших линий устных и письменных традиций. Мой основной учитель, Кентзе Чокай Лодро, был одним из наиболее уважаемых лам в Тибете как за широту его знания, так и за глубину его сострадания. Мое понимание было, конечно же, ограниченным, но благодаря беспредельной доброте моих учителей я смог получить общее понимание их безграничного знания. И мое самое большое желание — сохранить все, что смогу, разделить с другими эти глубокие учения.
     К концу этих интенсивных лет обучения и практики возрасте двадцати пяти лет тревожная ситуация Hа Тибете заставила меня покинуть Тибет в качестве беженца. В 1963 году благодаря помощи правительства Индии я был назначен на кафедру буддийской философии в Санскритский Университет в Бенаресе, Индия. В это время санскритологи осознали, насколько богат был материал, утраченный в оригинале на санскрите, доступный лишь в Тибете. Помимо этого, возрос интерес к оригинальным тибетским работам. Оба этих раздела литературы требуют устных комментариев от кого-то, обученного в этой традиции. Таким образом, благодаря такому положению в университете, которое я занимал в течение более чем шести лет, я смог разделить свое понимание тибетских традиций как с западными, так и с восточными учеными.
     Хотя интерес к тибетской традиции и увеличивался, существовала непосредственная опасность, что многие тибетские тексты могут быть утрачены. Даже те немногие, которые беженцы умудрились вывезти из Тибета, могли вот-вот не выдержать индийского климата. Поэтому я организовал кампанию по публикации, чтобы сделать доступным ряд редких, но важных текстов.
     Мой первый контакт и интерес к западной учености также начался в это время; а продолжавшийся интерес разделить мою подготовку с такими же людьми западных традиций повел к переезду в Соединенные Штаты, куда я прибыл вместе со своей женой почти десять лет назад. Эти прошедшие девять лет в Америке оказались плодотворными. Многие разделили со мной и моей семьей заботу о сохранении обширного наследства тибетской традиции, оказалось возможным также провести свободную дискуссию по исследованию большого разнообразия путей к знанию. С момента основания в 1973 году институт Ньингма в Беркли обеспечил один такой форум. Сотни обученных профессионалов в областях психологии, точных и гуманитарных наук прибыли в институт, чтобы исследовать природу человеческой экзистенции.
     По мере знакомства с западными концепциями, особенно с теми из них, которые я обнаруживал в точных науках, я увидел возможность с помощью визуализаций найти общую почву в поисках знания, проводимых различными науками и религиями. Такое основание может помочь росту уважения этих групп друг к другу и таким образом может даже способствовать достижению самого знания. Таким образом, эта публикация не преследует цели представить традиционную буддистскую мысль; она не попадает в рубрику какой-то отдельной философии или религии. Она тем не менее может помочь прояснить некоторые вопросы традиционных медитативных дисциплин.
     Вскоре после того, как я задумал представить это Видение в форме книги, со мной начал paботать Cтевен Тайнер, мой ученик на протяжении семи лет, помогая выразить детали этого видения. Его знакомство как с философией, так и с представляемыми концепциями не лежащими в области обычного языка или философии, было неоценимо.
     В качестве основания исходной рукописи, было записано более трех тысяч страниц устного представления видения. В процессе уточнения, повлекшего за собой ряд переделок, исправлений каждой строки и фразы, мы в конце концов свели эти страницы к их теперешней форме. На различных стадиях этого процесса многие друзья и коллеги прочитали эту рукопись, и их ценные предложения были учтены в окончательном варианте. Эта работа, поистине, возникла из терпения и преданности многих хороших друзей.
     Для выражения этого видения в обычном языке потребовалось использовать знакомые термины по новому. Например, «пространство», «время» и «знание» относятся к особой сфере интуиции и к тонким граням видимости. Фактически наши обычные пространство и время являются знакомыми аспектами более фундаментального «пространства» и «времени», эти термины относятся также и к отдельным уровням «пространства» и «времени», оцениваемым особым «Знанием» - «знанием», «обнимающим» все аспекты опыта. Хотя обычно мы «пребываем» на определенном уровне, нам остается возможность исследовать и другие уровни, если есть желание. Тем более что возможность полного выхода за пределы, трансцендирования отдельных «пространств», «времен» и ограниченного «знания» представлена тем, что может быть названо Большим Пространством, Большим Временем и Большим Знанием.
     Временами может возникнуть чувство повторения, вызванное взаимозависимым утроенным аспектом этого видения и его скорее циклическим, нежели линейным представлением. Однако эти возвращающиеся темы подобны различным граням кристалла - медленно читая, можно оценить более тонкие «преломляющиеся» качества. Но так же, как необходимо видеть весь кристалл, чтобы оценить его великолепие, это видение тоже можно охватить лишь тогда, когда книга берется как целое. Здесь же можно предложить лишь некоторую идею о ее цели; как целостный взгляд на существование, это видение, вероятно, может привести к переживанию всего спектра человеческих ценностей - что и означает быть человеческим существом.
     Для того чтобы обеспечить читателю прямое переживание этого видения, помимо теоретического представления, дается тридцать пять упражнений Обсуждение и упражнения являются взаимодополняющими и имеют тенденцию соединяться и взаимозамыкаться новыми и лучше воспринимаемыми способами по мере продвижения поисков и исследования. Перечитывание поведет к различному пониманию в разное время, будет открывать три главных уровня постижения. Некоторые места и упражнения могут вначале показаться трудными или туманными, но с продолжением чтения и практики эти различные «грани» «кристалла» будут проясняться.
     Это видение вращается вокруг терминов Пространство, Время, Знание (и Бытие). Обсуждения, относящиеся к каждому из этих терминов, часто находят отклики в идеях различных современных дисциплин и теорий. Однако, когда напрашиваются такие параллели, оказывается полезным перечитать и более глубоко вникнуть в упражнения и объяснения к ним с тем, чтобы провести различение (вместе с обнаружением сходства) в интуировании, контексте и применении между представленными здесь идеями и обнаруженными где-то еще. Таким образом можно избежать незрелых интерпретаций, обнаружить единственные в своем роде приложения ценности и следствия этого видения и применить их.
     Поэзия является языком большинства видений, и, вероятно, больше того, что обычно связывается с видениями, удалось бы передать, будь содержание этой книги изложено в поэтической форме. Однако язык поэзии ускользающ и непригоден для некоторых моментов, которые я хотел передать и с которыми имеют дело современная точная наука и философия.
     Таким образом, общий язык и стиль философии оказывается наиболее подходящим для этого первого представления; он дает возможность представить видение, начинающееся на уровне рассудка и анализа, а затем растущее и открывающееся в себе. Такое рациональное систематическое изучение может стать вкладом для медитативного исследования, и оно весьма существенно, когда мы стремимся уделить внимание всей ценности нас как человеческих существ.
     Интегрированный естественный ум, не разделенный на рассудок, эмоции, ощущения и интуицию, - наше величайшее сокровище и наш ключ к прогрессу. Исследование области нашего переживания с помощью такого ума (intelligence) может стать вдохновляющим предприятием. Если, к примеру, такой открытый ум приведен в действие при чтении этой книги, даже сам процесс чтения и мышления может стать путем видения. Благодаря интегрированию теоретического и опытного подхода мы в действительности можем начать изменять наши жизни.
     Возможно, что теперь - время для нового рискованного предприятия, для видения, которое интегрировало бы и объединило все аспекты бытия, тем самым вдохновляя на широкую, открытую и энергетическую оценку жизни. Сами Пространство и Время представили теперь такое видение, и я надеюсь, что это будет полезно современному миру. Перевод этого дара Пространства и Времени на теперешний язык и выражение его в современных концепциях явились весьма трудной задачей. Но я буду очень счастлив, если мое главное намерение — воодушевить вас на новый более удовлетворительный подход к жизни - реализуется, пусть хотя бы в малой степени.
     Каждое человеческое существо наделено возможностью видеть так... а когда достигаешь такого видения, оно доступно во всех представляемых жизнью ситуациях и релевантно им.