Похожие публикации

Программа по проектной деятельности по физике для 9 класса Проектная деятельность учащихся по темам
Программа
Программа «Проектная и исследовательская деятельность учащихся» разработана на основе Конвенции о правах ребенка, закона РФ от 10 июля 1992 года №3266...полностью>>

Г. Г. Онищенко главный санитарный врач Российской Федерации (2)
Документ
Второй год подряд Московский областной центр медицинской профилактики (филиал по медицинской профилактике ГАУЗМО КЦВМиР) проводит мероприятия, посвяще...полностью>>

Программа курса профессиональной переподготовки по программе «Экономика и управление в строительстве»
Программа курса
Конструкции зданий из мелкоразмерных элементов, крупных блоков, крупных панелей; конструкции каркасных зданий; кирпичные здания; объемно-блочные здани...полностью>>

Методические рекомендации по подготовке к единому государственному экзамену по географии в 2012-2013 учебном году Автор-составитель
Методические рекомендации
1.Анализ результатов ЕГЭ 2012года по географии позволил выявить темы, которые вызывают наибольшее затруднение у учащихся, соответственно процент выпол...полностью>>



Книга адресована студентам-психологам, философам, социологам и всем тем, кто интересуется проблемами современной психологии

225

отношению к той картине мира, которую он строит. Пережи-
вание этого места основано на чувстве свободы и ответствен-
ности за то, что происходит с ним в активности, которую мы
называем жизнью вообще и своей частной жизнью тоже, с
ощущением жизни как блага, а не бремени.

Когда человек говорит «Я хочу» или переживает напряже-
ние, связанное с организацией своей жизни, он решает задачу
не только осуществления конкретной цели, но и задачу по-
строения смысла (для - себя - цели) достижения этой цели:

такую особенность человека называют аксиологическим век-
тором его активности, осознается он, как правило, в формуле
«Я хочу, потому что...».

Из практики клинической работы известно, что этот пара-
метр активности человека может быть исчерпан, могут кон-
читься силы для построения аксиологической системы - сис-
темы смысла, тогда может наступить депрессия, появятся (и
могут осуществиться) суицидальные мысли - «Я ничего не
хочу», «Не хочу жить», это тупик, из которого далеко не каж-
дый человек сам может найти выход. Ему нужна помощь дру-
гих людей, да и себя другого, того второго Я, которое позво-
ляет вести и удерживать внутренний диалог, находить все
новые варианты в смысловых оттенках жизни.

«Действующему Я, - пишет В.П.Зинченко, - некогда по-
смотреть на себя со стороны или заглянуть внутрь самого
себя. Даже если дело не во времени, то, может быть, и не во
что посмотреться. И не хочется конструировать соответст-
вующее зеркало. Это трудно и не всегда приятно. Известно и
обратное, когда взгляд в себя и на себя настолько приятен,
что трудно оторвать себя от себя для дела. Тогда-то и Я ста-
новится ненужным»'.

Диалогичное второе Я - это наша рефлексивность, которая
в переживаниях «Я хочу» может существенно повлиять на век-
тор смысла. Она как бы задает его границы в реальном време-
ни, делая его - смысл - не только существующим вообще как
идеальная модель, как возможность, но и наполняя его кон-
кретным, бытийным, живым содержанием. Рефлексивность в
диалоге человека с самим собой способствует сохранению ис-
точника энергии в Я для создания новых смыслов. Отсутствие
рефлексивности, пусть даже на время (например, в невротиче-
ском состоянии), приводит к переживаниям потери этого ис-
точника энергии. Так, человек в состоянии невроза не может

•Зинченко В П. Проблемы психологии развития//Вопросы психоло-
гии - 1991 -№4.-С. 144

226

определить для себя сферу желаний. «Я не знаю, чего мне хо-
теть. Я боюсь чего-то хотеть. Я этого добьюсь, ну, вот машину
купил новую, а потом что? Я думал, что сяду в машину и будет
счастье, а сел - и ничего не произошло. Скажите, зачем мне еще
жить, что мне еще хотеть?» (выдержка из протокола заказа на
психологическую помощь). В этом случае нарушение диало-
гичности Я и второго Я, то есть нарушение рефлексивности,
привело к появлению знаменитого невротического круга жела-
ний - один из симптомов невроза навязчивых состояний, с ко-
торым сам человек справиться не может.

В менее острых случаях, в бытовой практике, нарушение
рефлексивности или ее недоразвитие проявляется, например, в
эгоцентризме, упрямстве, эгоизме, когда о человеке говорят,
что он живет только своими интересами, то есть воспроизво-
дит одни и те же смыслы, не изменяя их содержания. Думаю,
что образ такого человека, для которого рефлексивность и
диалогичность существования Я и второго Я являются почти
невозможными, описан Тэффи в ее рассказе «Дураки». «При
встрече с настоящим дураком человека охватывает какое-то
мистическое отчаяние. Потому что дурак - это зародыш кон-
ца мира. Человечество ищет, ставит вопросы, идет вперед, и
это во всем: и в науке, и в искусстве, и в жизни, а дурак и во-
проса-то никакого не видит.

- Что такое? Какие там вопросы?.. И часто надолго остает-
ся нерушимым круг, сомкнутый дураком в философии, или в
математике, или в политике, или в искусстве. Пока не почув-
ствует что-нибудь:

- О, как жутко! О, как кругла стала жизнь!

И порвет круг»'.

Слово «круг» появилось у Тэффи недаром, вся аксиология
человека живого пронизана постоянным формообразованием -
созданием жизни, в ней нет места воспроизведению.

В живой жизни каждое мгновение - новое. Хотелось бы
думать, что с этой, аксиологической, точки зрения «Я хочу»
человека, выраженное в «Я хочу жить», содержит в себе муки
и счастье приближения к бесконечности смыслов жизни, к
неисчерпаемости смысла.

Формируя свои желания в цели, во внутреннем диалоге
или во внешней речи, человек переживает свою потенциаль-
ную автономность от других людей - пробует на вкус свою
свободу. Говоря «Я хочу», он порождает собственное Я лл^
себя, как бы выносит его в виде цели вовне - на общее обо

'Тэффи Дураки//Ностальгия-Л , 1989.
227

зрение, в общее с другими людьми пространство жизни. Какие
слова произнесет человек, обозначая свою цель? Что последу-
ет за словами «Я хочу»?

Эти вопросы не являются праздными, так как слова, про-
износимые человеком во внешней звуковой форме или в виде
внутренней речи, могут быть словами свободными - дейст-
венными, создающими живой текст индивидуальной жизни.
Эти же слова могут быть и мертвыми формами, убивающими
в человеке его индивидуальное проявление жизни. Это фан-
томы сознания - слова без индивидуального содержания, без
индивидуального смысла, если хотите, вкуса и запаха - пус-
тые слова, чужие слова. Они не найдены, не созданы челове-
ком, в них нет его Я, они несут не его цель. Это явление давно
известно и называется отчуждением. С одной из его форм мы
встречаемся тогда, когда человек (или мы сами) произносит
эти самые пустые слова, слова, которые не создают смысла ни
для говорящего их, ни для слушающего:

- Что ты от меня хочешь?

- Я не знаю, что я от тебя хочу, - все хочу! Ничего не хочу.

Две фразы диалога, и во второй вот они - пустые слова.
Понять их можно, понять их невозможно.

Слово - это форма сознания, форма смыслообразования,
живое слово несет в себе всю глубину сознания - его много-
значность, многомерность, индивидуальность. Живое, свобод-
ное слово всегда вызывает отношение, оно не пустое, его нельзя
не услышать. Когда человек рождает такое слово, он прикаса-
ется к собственному Я, «эпицентром сознания и самосознания
является сознание собственного Я», - писал В.П.Зинченко'.

Возможно, через переживание своих целей, через воплоще-
ние их в конкретное «Я хочу» человек и находит свое место по
отношению к картине мира, так как таким образом пережива-
ет нетождественность своего Я этой картине.

Но горе человеку, который пользуется пустым словом, пы-
таясь определить свое место по отношению к картине мира,
он попадает в пустоту, где нет ни его собственного Я, ни ка-
кого-то другого содержания, кроме шелухи словесных оболо-
чек, одного из видов превращенных форм сознания.

Как известно, сознание обладает свойством инерционно-
сти, которую в известной степени поддерживают словесные
формы; даже лишившись или так и не приобретя содержания,
сознание не только отражает бытие и, следовательно, содер-

I Зинченко В.П. Миры сознания и структура сознания // Вопросы
психологии. - 1991. - № 2. - С. 32.

228

его в себе, конечно, в отраженном или искаженном свете,

и создает, творит бытие. Собственное бытие, в котором
также возможны жизнь и смерть - жизнь и смерть сознания,
как индивидуального, так и общественного. При всех замеча-
тельных свойствах сознания - диалогичности, многозначно-
сти спонтанности, развития рефлексии - оно не обладает
способностью самовосстанавливаться. Единственной и на-
дежной помощницей в этом могут быть культура, духовность.
Именно они содержат в себе идеи жизни, формы воплощения
этих идей в конкретность действия, образа и представления,
формирующие цели. Даже произнося эти слова - духовность и
культура, - невозможно не уточнить, что это не безликие об-
разования, они персонифицированы, воплощены в бытий-
ность конкретных исторических людей. Нет и не может быть
духовности вообще, нет и не может быть культуры вообще.
Если они и обладают свойством воплощаться (может быть,
точнее, опредмечиваться) в различных знаковых системах
(предметах, текстах, образах и тому подобное), то для того,
чтобы использовать по назначению (духовному, культурно-
му) воплощенное, нужен человек (люди), умеющий и желаю-
щий это прочитать, распредметить, очеловечить.

Не надо далеко ходить за примерами: печальная, тяжелая,
трагическая история храмов нашей Родины вопиет об этом.
Если исчезнут люди, умеющие читать воплощенную в предме-
тах духовность и культуру, предметы эти будут восприни-
маться только с точки зрения качества их материала, тогда
будет то, что было (как бы хотелось продолжить - в далеком
прошлом) совсем недавно, когда церковный кирпич пускали
для строительства хозяйственных помещений, а древние ико-
ны рубили на дрова. Это зримо, а незримый страх, обездо-
ленность - это тоже отчуждение от жизни прошлой, настоя-
щей и будущей, это небытие живого человека, телесно живого.
Это та незримая плотность бытия, в которой нет места, нет
пространства для души, для того «полета в небеса», о котором
в свое время писал Д.Хармс и хотел, и мог осуществить в сво-
ей жизни и творчестве:

Звонить - лететь

(логика бесконечного небытия)

1

Вот и дом полетел.
Вот и собака полетела.
Вот и сон полетел.
Вот и мать полетела.

Вот и сад полетел.
Конь полетел.
Баня полетела.
Шар полетел.

229

Вот и камень полетел.
Вот и пень полететь.
Вот и миг полететь.
Вот и круг полететь.
Дом летит.
Мать летит.
Сад летит.
Часы летать.
Рука летать.
Орлы летать.

Дом звенит.

Вода звенит.

Камень около звенит.

Мать, и сын, и сад звенит.

А. звенит.

Б. звенит.

ТО летит и ТО звенит.

Лоб звенит и летит.

Грудь звенит и летит.

Эй, монахи, рот звенит!

Копье летать.

И конь летать.

Я дом летать.

И точка летать.

Лоб летит.

Грудь летит.

Живот летит.

Ой, держите, - ухо летит!

Ой,глядите, - нос летит!

Ой, монахи, рот летит!

Эй, монахи, лоб летит!
Что лететь, но не звонить!
Звон летает и звенеть.
ТАМ летает и звонит.
Эй, монахи? Мы летать!
Эй, монахи! Мы лететь!
Мы лететь и ТАМ летать.
Эй, монахи! Мы звонить!
Мы звонить и ТАМ звенеть.

1930

Преодоление звериной серьезности жизни возможно и не-
обходимо для того, чтобы уменьшить (или даже разрушить)
ежедневное присутствие в ней смерти. Не для того, чтобы по-
глупому игнорировать ее неизбежность для своего биологиче-
ского существования, а для того, чтобы по-мудрому распоря-
диться силами жизни для осуществления ее как своей.

Человека всегда учили этому, учат и сегодня. Учат другие
люди, воздействуя на его чувства и разум через множество
источников информации. Я склонна думать, что это воздейст-
вие падает на те существенные переживания, которые случа-
ются с ребенком в раннем возрасте. Случаются именно с ним,
при встрече с реальной смертью, по-настоящему близкой,
ощутимой, переживаемой со всей возможной полнотой при-
нятия ее факта. Все последующее только трансформация этого
переживания, его конкретизация и рационализация.

Может быть, именно в этих переживаниях надо искать на-
чало этических и нравственных качеств человека, определяю-
щих меру его воздействия на живое, на свою и чужую жизнь.
Возможно...

Я нашла созвучные своим предположениям идеи в вели-
колепной книге Филиппа Арьеса «Человек перед лицом смер-

230

а изысканность мысли и изящество текста покорили в

ней навсегда.

Думаю, что заинтересованный читатель прочтет эту кни-
гу сам' (она есть и на русском языке), а я просто приведу из
нее несколько цитат (с. 495-508), чтобы с их помощью еще
паз определить отношение к заявленной теме о жизни и

смерти.

Итак, Филипп Арьес - французский историк, антрополог,
философ, писатель о своей работе и о ее теме: «Исходной ги-
потезой была та, которую предложил ранее Эдгар Морен:

существует связь между отношением человека к смерти и его
самосознанием, его индивидуальностью. Эта гипотеза и была
бы той путеводной нитью, что вела меня через огромную массу
документов, наметив маршрут, которому я следовал от начала
до конца... я оглядываю разом целое тысячелетие, и это ог-
ромное пространство кажется мне упорядоченным благодаря
простым вариациям четырех психологических элементов:

1) Самосознание.

2) Защита общества от дикой природы.

3) Вера в продолжение существования после смерти.

4) и вера в существование зла».

Арьес описывает, как на протяжении тысячелетия форми-
ровались и последовательно сменялись разные модели смерти,
содержание которых объясняется вариациями этих парамет-
ров. Он называет эти модели:

1)«прирученная смерть»,

2) «смерть своя»,

3) «смерть далекая и близкая»,

4) «смерть твоя»,

5) «смерть перевернутая».

В первой модели представлены все четыре параметра:

смерть не является актом только индивидуальным (и жизнь
тоже), смерть заставляет общество сплотиться в борьбе с ди-
кими силами природы, смысл «прирученности» смерти в том,
что конец жизни не совпадает с физической смертью человека;

смерть ощущается как интимно близкая, привычная, ритуали-
зованная, она как бы говорит о неотделимости зла от сущно-
сти человека - миф о грехопадении отвечал всеобщему ощу-
щению присутствия в мире зла.

Начиная с XI века эта модель смещается в сторону второй
модели - «смерть своя» и является результатом «смещения
смысла человеческой судьбы в сторону индивидуального на-

' Арьес ф. Человек перед лицом смерти. - М., 1992.
231

чала». Это приводит к экзальтации индивидуальности, безум-
ной любви к жизни и всему земному. Представление о про-
должении существования после смерти проникнуто этой стра-
стью быть собой, человек стал ощущать несоответствие своей
души и тела, идея бессмертной души овладела умами и все
шире распространяется с XI по XVIII век. Даже слова «смерть»
и «умер» заменяются другими: «Бог его душу взял», «отдал
Богу душу». Появляется практика завещания и окончательно-
го запрятывания мертвого тела.

Но уже в XVI веке начинают складываться предпосылки
для появления модели, которая в наши дни стала неоспори-
мым фактом - «переворачивание» смерти, которое выражает-
ся в страхе смерти как боязни быть похороненным заживо,
боязни, которая подразумевает, что есть некое смешанное и
обратимое состояние, сочетающее жизнь и смерть.

В XIX веке определяющим в модели смерти становится из-
менение индивидуального самосознания - до сих пор его со-
ставляющим было чувство общности с другими («все умирать
будем») и чувство собственной специфической индивидуаль-
ности («смерть своя»). В XIX веке и то и другое ослабевает,
уступая место третьему чувству - «чувству другого, но близ-
кого, человека». Отсюда модель «смерть твоя», за которой
революция идей, политическая, индустриальная или демогра-
фическая революция.

«Страх умереть самому в значительной мере сменяется стра-
хом разлуки с «другими», с теми, кого любишь. Смерть «дру-
гого», «тебя» возбуждает пафос, прежде отвергавшийся. Древ-
нее тождество между смертью, физической болью, моральным
страданием, грехом нарушается. Рай становится местом, где
воссоздаются земные чувства и привязанности, где им гаран-
тируется вечность.

Сегодняшняя модель смерти определяется очень сильно
выраженным чувством ее приватности, индивидуальной при-
надлежности. «Сейчас массовое общество восстало против
смерти. Точнее, оно стыдится смерти, больше стыдится, чем
страшится, оно ведет себя так, как будто смерти не существу-
ет. Если чувство "другого", доведенное до своих крайних ло-
гических следствий, является первой причиной того поведения
перед лицом смерти, какое мы наблюдаем в наши дни, то вто-
рая причина - стыд и запрет, налагаемый этим стыдом.

Стыд этот есть в то же время прямое следствие оконча-
тельного ухода зла. Подтачивание власти дьявола началось
еще в XVIII веке, когда и само его существование было по-
ставлено под сомнение. Вместе с идеей ада стало исчезать

232

онятие греха. Все разновидности духовного и морального

отныне рассматривались не как данности ветхого челове-

а как ошибки общества, которые хорошая система надзора
наказания) могла бы устранить. Целью науки, нравствен-
ности, социальной организации стало счастье, препятствием к
нему осталось еще физическое зло, оставалась смерть. Устра-
нить их было невозможно...

Медицина устранила болезнь и страдание.

Но если нет зла, что же тогда делать со смертью? Общество
сегодня предлагает два ответа: один банальный и один ари-
стократический.

Первый есть не что иное, как массовое признание бесси-
лия: не замечать того, чего нельзя предотвратить, вести себя
так, как будто его не существует... ни индивид, ни общество не
находят в себе достаточной прочности, чтобы признать
смерть. Под маской медицины возвращаются пугающая ди-
кость и неистовство неприрученной смерти... для приручения
смерти необходима была вера в зло, устранение одного вер-
нуло другое в состояние первоначальной дикости.

Вот почему маленькая элита антропологов, скорее, психоло-
гов или социологов, чем врачей или священников, была пора-
жена этим противоречием. Они предлагают не столько "уда-
лить" смерть, сколько "гуманизировать" ее. Необходимо при-
нять реальность смерти, а не стыдиться ее. Речь идет не о воз-
вращении веры в зло, но о попытке примирить смерть со сча-
стьем. Смерть должна только стать выходом, скромным, но дос-
тойным человека умиротворенного, за пределы общества, гото-
вого ему помогать, общества, которое уже не терзает и не потря-
сает слишком сильно идея биологического перехода, без какого-
либо значения, без боли и страдания, наконец без тревоги».

Эта профессиональная элита предлагает современному че-
ловеку множество светских способов осознания и овладения
собственными мыслями, чувствами, поведением. Достаточно в
качестве примера перечислить названия упражнений из книги
Джанетт Рейнуотер «Это в ваших силах» (Как стать собствен-
ным психотерапевтом. - М.: Издательская группа «Прогресс»,
«Универс», 1993): «Смерть»', «Рисование смерти», «Ручей»,

' С. 207 цитируемой книги: упражнение «Смерть» (I):

Сядьте прямо в удобной для вас позе. Сделайте несколько глубоких вдо-
хов. Теперь вернитесь в вашем воображении в раннее детство, когда вы
впервые узнали, что все живое умирает, что люди смертны?

Можете ли вы вспомнить те обстоятельства, в которых вы сделали это
открытие? Вернитесь в эту ситуацию снова, посмотрите, как другие люди,
взрослые и дети, реагируют на эту драму. Что они чувствуют?

233

«Мудрый старец», «Взгляд из старости», «Три года» (моди-
фикация упражнения «Три вопроса к жизни»)

Эти упражнения помогают отнестись к смерти как к реаль-
ности, к своей реальности, и попытаться преодолеть тот страх
который позволил в свое время Эпиктету сказать о том, что
вовсе не смерть - источник всех зол, но скорее страх смерти

Глава О

О ТОМ, КАК ТЕОРИИ
ВЛИЯЮТ НА ЖИЗНЬ,

ИЛИ
О ПЕДАГОГИЧЕСКИХ

ПОЗИЦИЯХ

Когда впервые умер кто-то кого вы знали9 Вспомните это событие и ва
ши чувства как можно более подробно Как вам казалось тогда что случи
лось с этим человеком после смерти9 Вернитесь в эту ситуацию снова что вы
чувствуете9

Когда вы поняли что тоже умрете9 Что вы почувствовали тогда9 Что вы
чувствуете сейчас думая об этом9

Внучка - деду:

- Ты меня неправильно учишь, •

- Много твоя мама понимает.

так мама сказала.

(Из разговора)

Женщина, которая издает такие уродливые и жалкие
звуки, не имеет права сидеть нигде... Вообще не имеет пра-
ва жить! Вспомните, что вы - человеческое существо, наде-
ленное душой и божественным даром членораздельной речи.

Б. Шоу, «Пигмалион»

- Боже, все меня учат, как жить!
Я сама все понимаю.

(Из разговора)

- Ничему-то жизнь не научила, так
и остался я доверчивым простаком...

(Из разговора)

Думаю, что явление, о котором пойдет сейчас речь, доста-
точно раннее образование в истории человеческих отношений.
Именно к такому предположению приводят все факты, которые
хотелось бы обозначить как проявление педагогической пози-
ции во взаимодействии людей. Основаны они на глобальном
переживании неравенства между собой и другим человеком и
воспринимаются как следы воздействия другого человека. Ка-
ждый из нас может их обнаружить в себе в разной форме: «Я не
мог ей (ему) этого простить», «И тогда я понял, что не люблю
ее», «Он испортил мне всю жизнь», «За эти слова я благодарна
ему всю жизнь» и тому подобное. Вероятно, они связаны и со
многими еще (или уже) неосознанными проявлениями, которые
оказывают свое влияние на принятие решений, на содержание
Я-концепции и другие проявления психической реальности.

Слово «позиция» я уже употребляла, - хотелось бы к нему
вернуться и наполнить еще одним содержанием, которое при-
сутствует во взаимодействии людей.

Итак, позиция, или точка зрения, угол зрения, система от-
счета, переживание своего места, обозначение своей индиви-
дуальности, или начало. Это попытка установить возможный
синонимический ряд понятия «позиция».

Наличие ее мы уже описывали в этом тексте как рефлек-
сивную позицию, личностную позицию, трансцендентальную
позицию, каждая из которых существует в разных проявлени-
ях психической реальности. Рефлексивная позиция осуществ-
ляется по отношению к наличествующим в сознании качест-

236

личностная позиция предполагает отношение к собствен-
в у бытию в целом, тогда как трансцендентальная позиция
"чначает выход человеческого бытия за пределы самого себя.
0 Спонтанность проявления этих позиций можно обнаружить

детей в раннем возрасте: рефлексивная позиция зарождается в
акте задержки реакции на непосредственно воздействующий
стимул (появляется пауза, остановка - торможение активно-
сти); личностная позиция возникает из чувствительности к раз-
ным сторонам бытия как преобладающий интерес, как тип
ценностности, и думается, трансцендентальная позиция у ре-
бенка возникает при появлении у него символической функции
сознания (о чем подробно поговорим дальше). Находятся, та-
ким образом, как бы точки роста этих позиций в последующей
жизни человека. Произвольность и спонтанность, вынужден-
ность и естественность - это те качества, которые говорят о воз-
можности движения человека в каждой позиции. По собствен-
ной воле, в соответствии со своим Я может ли человек занять ту
или иную позицию? Позиция предполагает воплощение некото-
рой целостности в конкретное - на этом основывается сама воз-
можность позиции, сравнить это можно с существованием точ-
ки на прямой, где точка - это воплощение целостности прямой.

У меня напрашивается такой ответ на поставленный выше
вопрос: от степени владения целостностью зависит возмож-
ность человека в выборе позиции: чем более обобщенной це-
лостностью он владеет, тем легче осуществляется этот пере-
ход, тем естественнее он переживается человеком. Думаю, что
примером этого может быть представления о материнстве;

одно из них выражено следующим житейским утверждением:

«Мать всегда должна действовать в интересах своего ребен-
ка», а другое словами М.Волошина, которыми завершается
его стихотворение «Материнство»:

1. ...Дитя растет, и в нем растет иное,

2. не женщиной рожденный, непокорный,

3. но связанный твоей такой упорной -

4. твоею вязью родовой.

5. Я знаю, мать, твой каждый час - утрата,

6. как ты во мне, так я в тебе распят.

7. И нет любви твоей награды и возврата,

8. затем, что в ней самой - награда и возврат!
В первом примере утверждается позиция, в соответствии с
которой человек (ребенок) часть другого человека или полно-
стью с ним совпадает, - эта позиция усилена словом «должен».
Человек, произносивший эту фразу, исходит из тождества
бытия одного человека и другого. Естественно предполагать.

237

что себя он тоже отождествляет с другими, что дает основания
считать эту фразу отражением такого мировоззрения - бытие
есть Я. Это дорога, ведущая к бытовому эгоизму и эгоцентриз-
му во всех его проявлениях, это то самолюбие, которое (в пре-
дельном случае) затмевает сам факт существования жизни дру-
гого. Эта позиция - рефлексия на свои психические качества.

Максимилиан Волошин исходит из другой целостности и
движется с ее помощью от одной позиции к другой. Я позволю
себе прокомментировать каждую из процитированных строчек:

в первой строчке сразу говорится о целостности человека
(«дитя»), о его тождестве самому себе (именно в нем «растет
иной»), эта же строчка показывает, что целостность человека не
мертва, она жива - противоречива; во второй строчке указание
на экзистенциальность человека («не женщиной рожденный»),
которая тоже не является статичной (человек «непокорный»),
третья строка потрясает сходством с философскими текстами,
где слово «тоска» относится к экзистенциальным переживаниям
человека - именно ими связана мать со своим ребенком, и в
четвертой строке эта связь обозначается как «родовая связь»,
как общность экзистенции. Пятая строка начинается с Я, обре-
тенного дитятей, и мать уже мать, а не просто женщина, - это
уже личные отношения, персонифицированные в шестой строке
в «ты» и Я, где экзистенциальная сущность их взаимосвязи в
слове «распят»; седьмая строка дает новое слово для воплоще-
ния экзистенциальных отношений - «любовью», а восьмая уси-
ливает это ее качество словами «в ней самой».

Мне трудно вместить в простую логическую формулу то от-
ношение к другому человеку и себе, которое проявляется в этих
строках, назову его, в отличие от первого высказывания, более
сложным и неоднозначным. Здесь как бы нет одной позиции и в
то же время она есть, ее не выразить уравнением, так как не
знаю уравнения свободы и любви. Да и выразить-то существо-
вание всех разных позиций могут, наверное, только поэты: сло-
вом - рефлексивную, образом - личностную, чувством - транс-
цендентальную, а остальным смертным остается читать и узна-
вать в их текстах свои же переживания, если случится чудо встре-
чи и чьи-то чувства приобретут звучание поэтических строк.

Необходимость обсуждать существование еще одной пози-
ции - педагогической - связана с тем, что бытие человека пред-
ставляет собой три реальности, относительно независимые друг
от друга: психическую, социальную и телесную. Его личностная
позиция воплощает переживания, идущие от психической и
телесной реальности, это делает ее относительно независимой от
реальности социальной. Можно сказать, что личностная пози-

238

ция - это «Я-бытие», тогда как в социальной реальности начина-
ется «Мы-бытие», или необходимость жизни с другими людьми.

Обоснование воздействия на других и на себя, как я уже
пыталась показать, человек получает из переживаний глуби-
ны и высоты своей экзистенции.

Социальная реальность дает возможность персонифициро-
вать переживание экзистенции другого человека через сопос-
тавление с ней переживаний своей личной позиции. Персони-
фикация связана с переживанием своего равенства или неравен-
ства с другим как момента принятия решения о мере воздейст-
вия на другого человека, это разрешение на воздействие, кото-
рое обосновывается через экзистенциальные переживания.

Если кратко обозначить эту феноменологию, то она могла
бы быть выражена в следующей фразе: «Педагогическая по-
зиция отражает переживание степени зависимости людей друг
от друга». Полярные ее варианты: «Мне никто не нужен»,
«Все мы зависим друг от друга» - оба утопичны, так как ори-
ентированы каждый только на одну из реальностей, в кото-
рых протекает жизнь человека: первый - на психическую, а
второй - на социальную.

О том, что они только относительно зависимы друг от
друга в потоке жизни, уже говорилось неоднократно.

Воспользуюсь еще одними поэтическими строчками для
прояснения своей точки зрения на существование педагогиче-
ской социальной позиции. Максимилиан Волошин: